9 декабря, 2014 - 13:13

Ренат Атаулин: Зачем Бубнов обижает тех, с кем ел за одним столом?

Яркий человек — что в беседе, что в поступках. Еще в советские времена одевался так, что ни с кем не спутаешь. На этой почве наживал себе врагов и завистников. Но друзей у него в тысячу раз больше. Вагиз Хидиятуллин говорит про Атаулина: «Умеет дружить и дружит 25 часов в сутки».

«ЗА ДИНАМОВСКИЙ ФЛАГ ГОТОВ БЫЛ УМЕРЕТЬ»

— Вы поиграли за все московские команды, кроме ЦСКА. Сами себя кем считаете?
— В каждой команде оставил частичку души. Если так можно выразиться, я — общефутбольный человек. С «Динамо» связано очень многое. Благодарен этому обществу и людям — там я достиг первых успехов и за динамовский флаг был готов умереть.

— Школа «Динамо» — чем объяснялся выбор?
— Родители переехали на «Бауманскую», в классе оказался парень, который уже занимался в «Динамо». На второй день после маленькой драчки мы с ним подружились. «Поедешь со мной?» — «Поехали». Это был Вова Шалин, он потом и играл, и дубль тренировал.

— В каширском «Динамо», надо понимать, вы службу проходили?
— Кашира была неофициальным фарм-клубом «Динамо», туда уезжали те, кто не попадал в дубль. Плюс да, там делали армию. Меня привезли в часть, отвели в роту. В каптерке дали форму, автомат, я прочитал присягу. «Солдат, ты принят».

По-серьезному попал в армию, когда в Вологде проиграли 1:2. У нас хозяин команды был человек импульсивный, начал всех крыть. Я вспылил: «А ты сам-то кто?». На следующий день повезли в часть.

Пока ехали, попросил завезти в аптеку. Накупил бинтов, перевязал колени, легенду придумал — больные мениски. Привезли, никто не знает, что со мной делать. «Иди погуляй». Гулял неделю, пока разбирались. Потом говорят: «Надо постричься». А я не знал, что в части своя парикмахерская. Сам ножницы взял, подстригся… Видок был потрясающий! Костюм «Адидас», самодельная прическа, перевязанные колени…

Стою дневальным в роте. Думаю: «Совсем забыли про меня в Кашире, не собираются забирать». Даже грустить начал. Видимо, Аллах услышал мои молитвы, кто-то из «дедов» подошел: «Ну что, молодой, давай прощаться, тебя в штаб зовут». — «Зачем?» — «Приехали за тобой». Я от радости из сапог как Майкл Джордан выскочил!

В часть прихожу, там начальник команды: «Ну что, понял, кому и как надо отвечать?» — «Понял». Больше с руководством не спорил. Не прогибался, но и лишнего не говорил.

«ВЫХОДЯ НА ПОЛЕ, БЛАГОДАРИЛ АЛЛАХА»

— За «Динамо» вы дебютировали в 18 лет.
— 1984 год, Донецк, выиграли 1:0, я этот день на всю жизнь запомнил. В 1983‑м меня из Каширы забрали — начал тренироваться с дублем. Прошел все сборы с Адамасом Соломоновичем Голодцом.

— Знаменитая аллея Голодца в Пицунде?
— «Аллея смерти», да.

— Говорят, многие динамовцы там здоровье оставили.
— Многие. Но у меня об Адамасе Соломоновиче только хорошие воспоминания. Большой психолог и человек. Такую сумасшедшую базу нам закладывал! Тяжело было, но мы иногда назло ему делали — когда мимо пробегали, специально погромче смеялись.

Я ему очень благодарен. Он меня подготовил и по бойцовским качествам, и по физическим. Видно было, что молодой еще, не мастер, но в борьбе никому не уступал!

— Предматчевые приметы были?
— С левой ноги на поле выходил. Шел в определенное место и благодарил Аллаха за то, что он дал мне здоровье и возможность играть.

— «Динамо»-1984 — сплошь громкие имена. Газзаев, Бородюк, Новиков… Не тушевались?
— Абсолютно нет. Я всех динамовцев знал: когда маленький был, в воскресенье на стадионе целый день проводил — смотрел все матчи, от детских команд до старших. Плюс мне с Валеркой Матюниным повезло. Мы с ним в одном номере жили, и он, как старший товарищ, по жизненным моментам подсказывал.

— В финальном матче Кубка СССР-1984 вы отыграли все 120 минут.
— В том году мы в чемпионате боролись за выживание. Хотя играли вроде неплохо. Но что-то не получалось — то сами не забьем, то нам забьют… А на кубковые матчи собирались. Саша Новиков перед игрой говорил: «Мы их всех переколем, Кубок будет наш!». Помню, к нему в номер заходишь, он: «Сейчас кое-что покажу». Берет и шипы распиливает, чтобы скользко не было. «Молодые, кому надо?».

Перед финалом нас в медцентре собрали, подкачали немножко глюкозкой. Это не допинг.

Финал… Полные трибуны «Лужников», играем с будущим чемпионом — тогда «Зенит» был на подъеме. Мы — на контратаках. Впереди Валера Газзаев и Саня Бородюк, а я из середины выскакивал. Тогда и Газзаев сумасшедший гол забил, и Бородюк.

— Премиальные хорошие получили?
— Где-то 500-600 рублей. Хотя машина в то время стоила тысяч пять. Внеочередные звания присвоили. Но я никогда ничего не подписывал — так и остался рядовым. Мастера спорта дали. А мне еще и приз как самому молодому обладателю Кубка СССР.

— Главным тренером «Динамо» был Александр Севидов. Чем запомнился?
— Поверил в меня, я ему очень благодарен. В то время в «Динамо» были люди и посильней.

Севидов был продвинутым тренером, смотрел вперед. И у него были настолько доверительные отношения с футболистами! Можете себе представить, чтобы действующий игрок попросил у главного тренера 150 рублей до зарплаты? А у меня это было! Подошел: «Сан Саныч, проблема, деньги нужны». — «Ренат, сколько? Завтра принесу».

Другая история. Раньше в день игры были зарядки. А я не могу с утра бегать, организм такой, люблю поспать. А тут выгоняют в половине девятого на улицу — в дождь, в солнце, в жару… Я бежал круг с закрытыми глазами, на другой стороне поля останавливался, прислонялся к штанге и спал. Раз так сделал, другой, на третий слышу — топот. Валера Газзаев бежит: «Молодой, спишь?!» — «Георгич, я так не могу». Поговорили, разобрались.

Перед следующей игрой Севидов подзывает: «Ренат, как себя чувствуешь?». А он оберегал молодых, когда начинался диктат со стороны старших, мог их немного остудить. Говорит: «Я знаю, ты на зарядке спишь». Думаю: «Сейчас отругает…». А он: «Ты скажи, как тебе лучше?» — «Сан Саныч, мне лучше спать до обеда». — «Хорошо». И, представляете, перед следующей игрой меня не будят! Проспал часов до одиннадцати. Потом так и готовился. Никто в команде так не делал, только я.

— 52 матча за «Динамо» и всего один гол. Маловато для центрального полузащитника.
— Незабивной был. Отобрать, отдать, обыграть один в один — это да. А как выходил на ударную позицию, слишком сильно хотел забить. Это мешало. Моментов-то было море. Я легенький был, обыгрывал за счет замаха, выскакивал. Но не везло.

«БУДЕМ СВИНЕЙ ВЫРАЩИВАТЬ…»

— Переход из «Динамо» в «Спартак» — небанальный трансфер.
— Аллах дает мне эти вещи. Если я берусь за дело, делаю его добросовестно. Видимо, Константину Ивановичу чем-то приглянулся. Плюс в «Динамо» появился «легендарный» тренер Малофеев.

— Не сработались?
— Своеобразная личность. Мы были два антипода. Сначала я ему вроде бы понравился. Но когда начали работать, сразу почувствовал — недолюбливает. Придирался, что красиво одет. А мне всегда нравилось стильно выглядеть. На награждение «Спартака»-1985 пришел — волосы длинные, галстук, итальянский пиджак, широкие брюки, серые мокасины, плащ хороший…

С Малофеевым до смешного доходило: «Почему ешь ножом и вилкой?». В динамовской столовой по его распоряжению убрали все приборы и выдали алюминиевые ложки. Самодур!

— Конфликтовали в открытую?
— В том-то и проблема, что он ничего не делал своими руками. А я был неглупый мальчик: «Если не играю за основу, дайте выйти за дубль». Нет, ты нужен команде! Кого только ко мне не подсылал — то доктора, то кинооператора, то массажиста. У всех был один и тот же текст: «Рина, ты в порядке, завтра — в основе». Готовлюсь к игре, объявляют состав — я в запасе. Один раз, второй, третий… Когда Малофеев подослал ко мне кинооператора Вову Бондаренко, и тот маленький, лысенький, начал: «Рина, он мне сказал, что ты в порядке, завтра будешь играть», — мне башню снесло. Я так орал: «Я сейчас и тебя, и его!».

И увольнялся из «Динамо» интересно.

— Расскажите.
— Идет последнее собрание. Отчисляют одного селекционера, Саню Молодцова и меня. Я спокоен. Знаю, что Бесков приглашает. После собрания спрашиваю: «Где этот Менотти?». Беру листок, пишу заявление: «Подписывайте». — «Не буду, мне ехать надо». — «Или подписывайте, или никуда не поедете». Подписал. Выхожу на улицу, достаю «Ротманс». А я молодым курил только фирменные сигареты, покупал по трешке в «Интуристе».

Стою — спокойняк, 20 лет, обладатель Кубка… Малофеев выскакивает, я отворачиваюсь. Он: «Скажи честно, чем будешь заниматься?» — «С футболом заканчиваю, купил участок земли за городом, сейчас там совхоз, будем свиней выращивать». — «Да хватит обманывать. У меня к тебе одна просьба — только в “Спартак” не переходи». — «Конечно, Эдуард Васильевич, о чем разговор. Заклятый враг!»

Вечером звонит селекционер «Спартака» Покровский, называет адрес. Подъезжаю, поднимаемся к Бескову. Валерия Николаевна нам кофеечек сделала. Выпили, поболтали. Константин Иванович: «Пойдешь ко мне?» — «К вам — всегда!». Так я оказался в «Спартаке».

— Воспоминания о Бескове.
— Про таких говорят: человечище. Потрясающий специалист, педагог. Все объяснял — как поступить в той или иной ситуации, как обороняться, кому пас отдать. Я начал по-другому футбол понимать!

— Многие считают его сложным человеком.
— Сложный. Диктатор. Но у меня с ним всегда были хорошие отношения.

«БУБНОВ — ЭТО ДИАГНОЗ»

— Ваш партнер по «Спартаку» Александр Бубнов написал скандальную книгу о команде…
— Ой, я вас прошу! Не понимаю, зачем он это делает? Писать такие вещи про Дасая, про своих друзей, с кем ты играл, завоевывал медали, с кем ел за одним столом… Для меня это элементарная распущенность. Последнее время смотрю на него и удивляюсь, как можно себе такие вещи позволять?

— Бубнов пишет: «Я всегда мог дать в лоб».
— Кому?

— Например, Позднякову.
— Да ладно! Возьмите интервью у Бориса — это мой близкий товарищ. Бубнов их с Морозовым боялся. Он же попытался их чему-то учить. Так они его вдвоем, насколько знаю, побили — и он все понял.

— Цитата: «Захожу за Поздняковым в его комнату, закрываю дверь на ключ и говорю: “Ну чего ты выступал? Запомни раз и навсегда: еще раз вякнешь — будут проблемы со здоровьем”.
— Так и написано? Тогда это диагноз. Я вам могу сказать прямо — врет! В такой ситуации нельзя молчать, а то люди подумают, что все это правда. Он же всех обижает. Такое впечатление, что один Бубнов за “Спартак” играл… Вы ему меньше верьте. Он бредит.

— У вас с ним какие отношения были?
— Нормальные. Это сейчас у него постоянно какой-то пиар, скандалы… Я не понимаю — зачем так извращать факты, зачем врать?

— Про культ личности Дасаева — тоже вранье?
— Риныч был величайший вратарь. И человек хороший, порядочный. Его просто все уважали как капитана. Сашка утрирует: не было культа, мы все были равны. Понятно, вратарь сборной, великий — это нормально. Но Дос никогда этим не кичился. Это все Сашкины бредни, он врет, что Дасаев спаивал команду.

— А про проституток?
— Да пошел он! Не хочу больше об этом говорить.

“СТРЕСС БЫЛ ТАКОЙ, ЧТО ВОЛОСЫ КЛОКАМИ ВЫПАДАЛИ”

— Почему вы за “Спартак” всего 15 матчей сыграли?
— Травма. На предсезонке один защитник, не помню фамилии, воткнулся — я метра на два подлетел! Упал на левое колено, долго лечился. А Константин Иванович был против операций. Всегда говорил: “У меня это было! Приходишь домой, мочишь бинт, делаешь компресс. И на следующий день — здоров!”. Из-за этой “схемы” я месяц потерял — потом на свой страх и риск поехал в ЦИТО, мне сделали пять уколов, привели в порядок.

— “Спартак” в том чемпионате после первого круга занимал последнее место…
— Да, всего 10 очков набрали. Лететь в Ереван, я там должен был впервые за дубль
сыграть. Но ночью накануне вылета попал в страшную аварию…

Погиб товарищ, он меня спас. Я обычно сижу на переднем сиденье, рядом с водителем, но в тот вечер товарищ предложил: “Садись назад, тебе завтра уезжать”. Девушка была за рулем, уснула. Машина такси выехала на красный свет, прямо нам в переднее сиденье. Я очнулся — ничего не могу понять, башка болит, врачи. Из салона вытащили — сразу в Склиф. Проверили — легкое сотрясение. Но стресс был такой, что волосы клоками выпадали. В пять утра знакомый звонит: “Серега умер…”.

Приезжаю с дублем в Ереван, все болит, Николай Петрович встречает: “Тебе сегодня тренироваться не нужно. Знаю, что у тебя случилось, держись”. Отыграл за дубль два тайма, выиграли. Надо уезжать, но мне говорят: “Ты в запасе, остаешься”. Может, Константин Иванович таким образом хотел меня поддержать? Играем на “Раздане”, остается минут двадцать до конца, Хидиятуллин получает травму. Бесков: “Давай выходи!”. Отыграл вроде ничего и с этого момента начинал матчи в основе.

— Технико-тактические действия в “Спартаке” Новиков считал.
— Да, Федор Сергеевич. Я как-то был очевидцем, один бывший игрок “Спартака” задал вопрос Бубнову: “Как ты считаешь ТТД? При Бескове так не считалось!”. Саша задергался: “Ты понимаешь…”. Он по-своему считает, не по-бесковски.

— Ваши ТТД.
— Один раз так сыграл — сделал 164 действия при минимальном коэффициенте брака. У Марадоны было 160…

— Новиков — глаза и уши Бескова?
— Да, Федор Сергеевич был своеобразный. Иногда получается — человек хороший, а специалист никудышный. Иногда, наоборот: специалист хороший — человек так себе. Про специалиста Новикова могу сказать — потрясающий! Ставлю его рядом с Адамасом Соломоновичем. Ночью разбуди — расскажет хоть про Дасаева, хоть про Пупкина из дубля. “Федор Сергеевич, можете со мной полчаса поработать?” Всегда выйдет и поможет.

— Доносил Бескову?
— Понятное дело. Но ты будь умнее, не попадайся. С другой стороны, куда ему деваться, если тренер спрашивает? Может, кого-то прикрывал, кого-то нет. Кого не любил — сдавал.

“МНЕ БЫ, ДУРАКУ, СМОЛЧАТЬ…”

— Кто был техничнее — Черенков или Гаврилов?
— Нельзя сравнивать. Игроки разного амплуа, техника разная… Юрка был больше нацелен на передачи.

— Тот же Бубнов пишет, что Гаврилов очень любил пиво, называл его “жидкий хлеб”.
— На старой базе “Локомотива” Юрка свои “Жигули” всегда ближе к столовой ставил. После тренировки подходил: “Пойдем на пять минут”. Идем, он открывает ящик, раз — по бутылочке. Выпили, умылись, пошли обедать.

— Знаменитые бесковские разборы помните?
— Я раз попал — сидели четыре с лишним часа! Я чуть не обалдел. За это время разобрали всего 12 минут. Показывают розыгрыш мяча в центре поля, Бесков: “Стоп! Надо было вот этому отдать, тогда бы он отдал туда, и был бы гол”.

— Бубнов утверждает — “Спартак” время от времени сдавал матчи.
— Вы попробуйте при Бескове сдать!

— Спросим по-другому. У вас в карьере были моменты, когда понимали, что матч, может быть, — договорной?
— С товарищем как-то встречались, играли вместе. Он мне: “Помнишь такой-то матч? А такой?” — “Да ладно! Ну, черти!”

— Вы даже представить не могли?
— Просто выходил и играл. Привык: если какие-то действия в команде происходят, они должны быть или всем известны, или никому.

— Почему ушли из “Спартака”?
— Куда-то приехали играть, разминаемся в “квадрате”, чувствую — мышцу дернул. Подхожу к доктору, а тут как раз Бесков: “Чего там?” — “Дернул”. — “Да ладно, хватит обманывать”. — “Не могу, болит”. — “Иди отсюда”. Я ушел и с тех пор — охлаждение в отношениях.

Когда было последнее собрание, мне бы, дураку, смолчать. Константин Иванович никогда никого на собраниях не отчислял. Сидим, он начал: “Есть такие люди, которые не красят…”. Чувствую, про меня. Прошло собрание,

Хидя: “Не подходи к нему!”. Я говорю: “Нет, выясню”. Подхожу: “Константин Иванович, я так понял, мне из команды уходить?”. У него планка падает, губа вытягивается в струну: “Да!”. Только в этот момент я понял, что натворил.. Николай Петрович обещал помочь, но не получилось.

ПРОФЕССИОНАЛИЩЕ ГОРЛУКОВИЧ

— После “Спартака” и “Динамо” “Локомотив” и первая лига, как небо и земля?
— Конечно, статус ниже, но руководство клуба, Иван Леонтьевич Паристый, начальник МЖД, все делали. И команда собралась отличная. Юрий Павлович Семин начинал тренировать. Годы в “Локомотиве” были потрясающими — по обстановке, атмосфере, результатам.

Первая лига? Я на эту тему не задумывался, знал, что нужно выходить и решить задачу. Добились своего, поднялись выше. Для этого нас и собирали.

— Зарабатывали больше, чем в “Динамо” и “Спартаке”?
— Конечно! В “Динамо” у меня премиальные выходили 32-34 рубля. Вычитали за то, что холостой, бездетный… Ребята, у кого были выслуга лет, звания, — получали рублей 80. Я такие деньги стал только в “Спартаке” зарабатывать. А в “Локомотиве” за победу получал уже 130 рублей.

— Семин всегда был таким эмоциональным?
— Да. Я о нем много теплых могу сказать. И как о человеке, и как о тренере. Он реально сильный психолог, всегда умел настраивать команду. Хотя у нас были сложности в отношениях…

— Поподробнее.
— Он все в глаза говорит — и я в глаза. Однажды форму снял в перерыве и ушел. Бутсы швырнул. Вспомнил, что мои, вернулся, забрал (смеется). Потом нормально поговорили, я извинился. Он нормальный мужик. И я такой же — могу вспылить. Но нужно давать людям право на ошибку.

— В “Локомотиве” вы познакомились с Горлуковичем. Известная история, как он первый раз приехал к Семину из Белоруссии.
— Да, рано утром, с авоськой. “Доброе утро! Я — Сергей Горлукович, футболист минского „Динамо“. Мечтаю играть в вашей команде”.

— Гаврилов и Горлукович, судя по разговорам, в плане дисциплины далеко не ангелы.
— Это к Саше Бубнову! Это он пишет, что люди в наше время не в футбол играли, а только пили с утра до вечера. Пили когда можно — в выходной или после игры. Едем из Киева после матча. Садимся в поезд, кто-то бутылочку винца купит, кто-то пивка. Тихонько посидели, легли спать.

— Горлукович — человек уникального здоровья?
— Случай расскажу. Мы откуда-то добирались, немного гульнули. А с утра на тренировку. Вдруг смотрим — министр Конарев приезжает. “Ребята, собрание”. Мы кому-то проиграли, кажется. Министр говорит: “Как же так, ребята, где же ваш профессионализм? У вас только один нормальный в команде”. — “Кто?” — “Представляете, еду мимо леса, смотрю — бежит, на нем две куртки болоньевые, пот градом. За два часа до тренировки — кросс!

Профессионалище!” Мы такие раз — на Горлуковича. Который вместе со всеми чуть-чуть нарушил…

Сергунька — потрясающий! До сих пор дружим, созваниваемся.

“В КАЗАХСТАНЕ ТОЛЬКО Я „ВЫЖИЛ“

— Переход в „Торпедо“…
— Ошибка. Не моя была команда. Окончательно это понял после того, как Козьмич меня в каком-то матче на 15‑й минуте поменял. Я готовился, вроде играл нормально… В итоге даже с поля не ушел, сидел в десяти метрах от ворот на тартане. Все понять не мог — почему?

— Иванов — импульсивный тренер.
— У каждого тренера свои заморочки и принципы, рычажки управления командой. Может, Валентину Козьмичу выгодным казалось, что в команде какие-то противодействия между людьми и он это контролирует. Но человек был потрясающий!

Кстати, я после „Локомотива“ мог в „Спартак“ вернуться — немного не дождался. Мне сказали: „Подожди пару дней“. А Козьмич за мной три года бегал. Ну не он лично — его люди. А я их все время кидал — наобещаю и не приезжаю. А потом чего-то передернуло — взял и поехал.

— „Мунайши“ Казахстан — что за история?
— Хорошая команда! Вице-чемпион страны, финалист Кубка. Да, играли, считай, на песке. И верблюды по городу ходили. Но если ты правильно на это настроишься, все будет нормально. Я ехал заработать денежек, спокойно поиграть. Там были Ванька Яремчук, Валерка Глушаков, Васька Каратаев. Но „выжил“ я один. И все деньги только я получил.

— Как удалось?
— Разочек приехал из Москвы и объяснил, в чем „политика партии“. Прошло две недели, мне позвонили, приехал в казахстанское посольство, со мной рассчитались.

— Завершили карьеру в 1997 году в „Сатурне“. Могли еще поиграть?
— Думаю, что нет. Мотивации не было. К тому же у меня в тот год отец умер. На этом фоне решил закончить. Кайфа уже не было, молодежь подрастала… А с ветеранами у нас не все тренеры умеют работать.

ПИВЗАВОД

— Уход из футбола тяжело дался?
— Легко! Потом года четыре на матчи не ходил.

— Чем занимались?
— Да все было… Лихие годы. Сначала нигде не работал, потом устроился на Бадаевский пивзавод начальником отдела сбыта. Товарищ там был хозяином. Неделю ходил, присматривался. Он мне звонит: „Завтра выходи“. Поехал по точкам, в первый год на 70 процентов продажи поднял. Я же много народу в Москве знаю, куда ни приеду: „Возьми у меня пива побольше“. — „Не вопрос!“.

— Пиво-то хорошее было?
— Нефильтрованное — супер! На ветеранские турниры его привозил.

— Еще был мини-футбол…
— Пришел к своим друзьям в МФК „Арбат“ — команду содержал развлекательный клуб. Был консультантом генерального, меня называли „ночной директор“. Тоже — потрясающее время.

— С Сергеем Базановым занимались агентским бизнесом.
— Ну да, он официальный агент ФИФА, я рядом.

— А теперь — в „Локомотиве“…
— Заместитель генерального директора академии по молодежным вопросам. Скоро четыре месяца, как работаю. Предложение было очень неожиданным, и я сначала ответил, что хочу походить, посмотреть. А как иначе, если я в этом деле никогда не работал? Две недели ходил, смотрел тренировки, ни с кем из детей не разговаривал. Потом говорю: „Давайте попробуем“.

Сейчас многие директора школ — футбольные люди. В „Спартаке“ — Сережа Родионов. Я сразу его номер набрал: „Сережа, такая ситуация!“. Он сказал: „Ничего, нормально. Будут трудности, терпи, привыкнешь“.
С новой работой я полностью поменял образ жизни, рано встаю. Раньше мог спать до двенадцати. Это еще с казино пошло, когда в четыре-пять утра домой уезжал. И вообще жил свободно — мог на неделю за город уехать, парился в русской бане, в снегу кувыркался…

Но мне нравится то, чем я сейчас занимаюсь. Это же — дети! Кстати, напишите, чтобы люди не верили слухам, будто в детско-юношеской спортивной школе „Локомотив“ все плохо. Когда пришел, ходили такие сплетни: интернат закрыли — и школе конец. А я считаю, что клуб правильный ход сделал. Теперь дети учатся не в замкнутом цикле. Раньше как было? Ребенок просыпается — тренировка, учеба, обед, тренировка, подготовка уроков, сон. Не выходя со стадиона! Они у нас, бедолаги, не общались с другими детьми и внешним миром. Резервация! Посчитали это нецелесообразным. Сейчас их на автобусе в школу отвозят. Они общаются со сверстниками, с учителями… Уже видно, что это пошло на пользу.

Хочется ведь не только, чтобы школа достойно выступала. Чтобы наши команды занимали какие-то лидирующие места. А чтобы у нас росли хорошие люди. Те, кто меня тренировал, всегда говорили — мы растим из вас в первую очередь людей, а потом уже футболистов. Лучше хорошего человека воспитать, чем хорошего футболиста и поганого человека.

„РЮМКУ ПЕРЕВЕРНУЛ: ‘ВСЁ! "

— У вас характер не самый легкий для руководящей должности…
— По молодости, говорят, вообще неуправляемый был. Если с чем-то был не согласен, всегда говорил в глаза. Но хамом никогда не был, людей старался не обижать. Разговаривал корректно, но так, чтобы люди понимали: еще чуть-чуть — и будет взрыв.

Другое дело, что у нас о человеке могут такое напридумывать… Даже обидно становится. Про меня до сих пор говорят, что пью, — хотя 20 лет в завязке.

— Звонок был?
— Нет, сам решил. Устал просыпаться от ночных шорохов, появились тревожность, дискомфорт. Со временем понимаешь, что эта гадюка не спасает, а только усугубляет твои проблемы. Закатил последний банкет с друзьями, мы тогда прилично насадили. Утром родители будят: ‚Ну чего, Ринуль, пора! Ты обещал бросить‘. — ‚Раз обещал, несите водку‘. — ‚Опять…‘ — ‚Несите‘. Наливаю граммов 40. Глоточек сделал, привел себя в порядок, рюмку перевернул: ‚Всё!‘. Это был год 1994-1995‑й. Поехал кодироваться — нужно было чувство гарантии.

Потом спокойно отойди в сторону, но это потом. Я даже на похоронах отца не плакал.

Заметили ошибку в тексте? Выделите ее мышкой и нажмите CTRL + Enter. Спасибо!

Автор: FootballTop.ru

Bookmark and Share

Понравилась статья?

Проголосуй:
0
рейтинг
+1
-1

Комментарии

Зарегистрируйтесь для участия в рейтинге пользователей.

Лента новостей

3 декабря
Кто выиграет чемпионат России-2016/2017?