1 ноября, 2014 - 10:34

"Реальный пацан. Ошибок по жизни не совершаю"

Кто не помнит его, богатыря земли русской? Как забыть эту мощь, умноженную на 190 сантиметров роста и сдобренную обаятельной улыбкой? В лихие 1990‑е — титан вратарского цеха, человек-глыба! А еще он потрясающий собеседник — словами играет, будто мячами жонглирует

«ЧТО ЖИЗНЬ ДАЕТ, ТО И НАДО ДЕЛАТЬ»

— Вы раньше говорили: «Тренерское дело — не мое. Не вижу себя тренером — ни с командами, ни с вратарями. Не тянет». А сейчас тренируете.

— Это я говорил, когда мне в мини-футбольном «Динамо-2» предложили пост генерального директора. Естественно, тогда тренировать не хотелось. Занимался другими делами — организационными.
Думал — серьезный проект, клуб будет только расти. А получилось, как обычно — калиф на час. Сыграли три сезона, вышли в суперлигу, заняли там восьмое место, и деньги закончились. В 2010 году команда приказала долго жить.

Я два года работу искал, ничего не получалось. Пока не предложили место в Мос-комспорте — в системе «Юность Москвы». Команда называется «Спартак-2». Занимаюсь с вратарями. У нас все возрасты с 1997 по 2009 год — больше 20 человек. И уже хотим посмотреть 2010‑й. Саша Ширко позвонил: «Глянешь моего?». Как другу откажешь?

— Новых Митрюшкиных ждать?

— Не знаю, как Митрюшкины, но Сметанины должны быть.

— Нравится тренировать?

— Если бы не нравилось — не работал бы. Что жизнь дает, то и надо делать. Поработать во взрослом футболе? Опять же можно сказать: нет желания, не хочу. Зачем? Если поступит предложение — рассмотрю. Но сейчас не до этого. Целый день с ребятами отзанимаюсь, приду домой полдесятого — и больше ничего не надо. Поспать бы — а с утра по новой.

«КРАСНОПУЗЫЙ»

— Сами как отвечаете на вопрос — вы динамовец или спартаковец?

— Я советский, российский вратарь, который родился в Перми и играл за местную «Звезду».

— Ушли от ответа.

— А я на него никогда и не отвечал.

— Разве? Было несколько любопытных цитат по этому поводу. Например: «Даже когда я был в “Спартаке”, всегда оставался динамовцем».

— Это когда я в «Динамо-2» работал. Все мои интервью президент клуба проверял — он и подкорректировал.

— Другой факт: «Когда я был маленький, наклеивал в тетрадку разные вырезки из газет. И, открыв тетрадь, увидел, что все они посвящены только “Спартаку”.

— Ехал на интервью и думал — спросите или нет?

— Считайте, спросили.

— Я в 2012 году дома был, маму хоронил, царствие ей небесное. И решил эту тетрадку найти. Не нашел. Но помню, там действительно в основном спартаковские вырезки были. Просто в Перми в то время одна газета была — “Звезда”. И чаще всего там про “Спартак” писали. Не то что бы я болел за красно-белых. Мне все команды в чемпионате СССР нравились. И “Памир”, и “Пахтакор”…

— Как вас болельщики между собой делят?

— Нормально. Подходит динамовец, говорит: “Андрей, спасибо, что играли за „Динамо“. Спартаковец: „Андрей, спасибо, что играли за ‘Спартак’. Был один интересный момент с гаишником. Останавливает: ‘Ваши документы’. — ‘Я — Сметанин, вратарь ‚Динамо‘. — ‚Знаю. Но я болельщик "Спартака". Заплатил ему какие-то бабки. Проходит год-два — я уже в "Спартаке". Опять тот же гаишник тормозит. Говорю: "Слушай, я уже за Спартак играю". — "Да ты что? А я за Динамо стал болеть…"

— Сами рассказывали, когда перешли в "Спартак", динамовцы стали подкалывать: краснопузый…

— Да это свои подкалывали. И не футболисты, а болельщики. У меня просто хорошие отношения с фанатами — с Каманчей, с другими ребятами. Нам есть что вспомнить. И денег давал, и заступался.

— Переход в "Спартак". Вы были не в курсе.

— Вообще не в курсе. Позвонил Есауленко: "Андрей, что думаешь?" — "Я в принципе не против, но все вопросы решайте с Толстых". — "С ним уже все решено". — "А чего тогда спрашиваете?"
Обидно было, что за меня все решили. Но еще обидней, что полгода не играл. Команда валилась, была внизу. А мне даже выйти не давали.

— Вы были третьим вратарем после Тяпушкина и Крамаренко.

— Я думаю, что это они были вторым и третьим вратарями, а я — первым.

— Вы потом за "Спартак" против "Динамо" не играли. Специально?

— Случайно получилось. Хотя был один матч — мог выйти. Филимонов травму получил. Но у меня как раз неприятность произошла — квартиру выставили. Игра — на следующий день. Олег Иванович решил, что после такой встряски лучше будет, если сыграет Саша.

"ТИКАЙ ОТТУДА!"

— Квартиру выставили…

— 1999 год, жена приехала в Тарасовку. У нас зарплата была, говорю: "Приезжай на базу, забери деньги". Уехала, минут через сорок звонок: "Я домой попасть не могу, щеколда изнутри закрылась". А мы знаем, что никого дома быть не должно. Она начала ручку дергать… Я все понял, перезваниваю: "Тикай оттуда, вызывай милицию!". Я эту щеколду еле-еле двумя руками закрывал.
У нас квартира — пентхаус на последнем этаже. Между крышей и квартирой — технический этаж. Там стояла неприваренная штука, рабочие не додумались приварить. Грабители ее скинули и залезли в квартиру. Все, что нужно было, — достали и обратно таким же макаром ушли.

Когда жена в квартиру зашла — на люстре золотая медаль висела. Ее повесили и качнули: типа это тебе на черный день.

— Знали, к кому лезут?

— Скорее всего.

— "Динамо", такие связи… Почему грабителей не нашли?

— Я уже был в "Спартаке".

— Но связи-то остались.

— Остались. Но кому это нужно было? Хотя столько ментов в квартиру понаехало… Помню, сидит тетка жирная — следак, пишет. "Что у вас украли? Жена: Шесть шуб. — Шесть?! А зачем вам столько? Жена начала объяснять: В этой я в магазин хожу, в этой…. Я вскипел: Слышь, твое какое дело? Чего ты вопросы задаешь? Пиши и ищи.
Потом версию слышал, что воров нашли: они все деньги ментам отдали — и их отпустили.

РЭКЕТ МНЕ БЛИЖЕ

— Ваше первое воспоминание о Динамо: В Петровском парке был манеж с беговыми дорожками, где ковер прямо на асфальте лежал. Пару раз упал — все себе отбил. Представляем, что будет, если сейчас игроков на такой ковер выпустить.

— Поэтому и не играют ни фига! А мы на асфальте тренировались — налокотники хоккейные брали, шлемы. Из поролона трусы вырезали. Самое главное было — бока не отбить. Но все равно отбивали.
Для меня самое чудное было — когда вратари у Голодца 12 минут вместе со всеми бегали, а Газзаев нам фартлек давал. 200, 400, 600, 800 метров и обратно. Я все время думал: вратарю-то зачем? Но нам говорили: Надо! Все бегут. Как в том фильме.

— 0:6 от Айнтрахта или 1:7 от Спартака — что тяжелее переживали?

— И то, и другое неприятно. Как говорится, пока вратарь семь мячей не пропустит, он не вратарь.

Со Спартаком, помню, мы повели. А потом 1:1, 1:2, 1:3, 1:4… Кобелев подбегает: Андрей, ребята, давайте соберемся! Четыре — не пять. Потом: пять — не шесть, шесть — не десять…

— Почему вас Газзаев в тех матчах не менял?

— Не знаю. Может, хотел, чтобы я всю эту прелесть прочувствовал.

— Так и сломаться можно.

— Но я ведь не сломался. А кто-то может и после одного гола себя потерять. Помните, Локомотив с Зенитом играл — Левенец Аршавину мяч кинул. И где теперь Левенец?

— Филимонов после Украины не сломался?

— Нет. Я точно знаю. Ко мне на тренировке Спартака тренер вратарей Дарвин подошел: Андрей, давай с Сашей об этом матче говорить не будем. Отвечаю: Юрий Иванович, я уже не маленький, знаю, где и что говорить. Так спокойно все и прошло — не обсуждали ни моментов, ничего. Саша как был, так и остается моим другом.

— Много версий есть, почему с ним это случилось. Кто-то говорит — в церковь не пошел, кто-то — с женщинами не разобрался.

— Версий может быть много. Он решил сделать как лучше, а получилось как всегда. Чисто игровой момент — случайность.

— Вы где матч смотрели?

— Дома, по телевизору.

— Первая мысль после гола.

— Сердце остановилось. Подумал: Ой, Саня, что теперь с тобой будет….

— Газзаев после Айнтрахта в отставку ушел. Что сказал в раздевалке?

— Ничего. Его там не было. Мы сами с собой постояли, покурили… И на следующий день сами на тренировку вышли, разделились, в футбол по-играли и домой поехали.

— Правда, что после 1:7 хотели бросить футбол?

— После семи пропущенных мячей, думаю, у всех вратарей такие мысли возникают.

— И куда бы пошли? В бизнес, реслинг, рэкет?

— Рэкет мне ближе.

И ЗАВТРАКАЛ, И УЖИНАЛ, И ПИВО ПИЛ

— Вы с Динамо в еврокубках по континенту поездили — Венгрия, Финляндия, Фареры…

— Фареры — это уже без меня. Я в 1998‑м в середине года ушел.

— Что из поездок запомнилось?

— Болгария. Поля — неимоверные. Перед нами реально коровы ходили!

Еще в памяти отложилось, как в Карлсруэ на сборы приехали. Снега по колено! Бесков по полю идет, за ним Голодец. Константин Иванович, давайте выйдем, потренируемся, пробежечку сделаем!. Бесков: Адамас, ты что, с ума сошел? Мы зачем сюда приехали — работать? Отдыхать! Вот и отдыхай!. А Голодцу только этого и хотелось — пробежаться, загнать нас…

— Про Бескова рассказывали, как он с Мерседеса значок откручивал.

— При мне было. Тренировка в Новогорске. Стоим с ребятами, общаемся, Константин Иванович подъезжает. Вышел из машины, значок открутил — и в карман. Я говорю: Константин Иванович, ну здесь-то у вас не своруют. Посмотрел на меня из-под бровей и дальше пошел. Может, у него около дома эти значки снимали — вот он и прятал.

— Шутки прощал?

— Мне — прощал. Я старался так пошутить, чтобы не обидно было.

— А Газзаев?

— С ним мы не шутили.

— Валерий Георгиевич известен своими эмоциями. Что вспоминается?

— Играем в гостях с Канном. Хорошая команда — за них еще молодой Зидан бегал. В середине первого тайма — штрафной в наши ворота. Судья подбегает, руку поднял. Свободный. Но этого никто, кроме меня и самого судьи, не увидел. Ни стенка, ни стадион, ни Газзаев. Француз разбегается, бьет прямо в меня, мяч летит еле-еле. Я беру и… отворачиваюсь. Мяч в сетке. Все — за голову! Стадион ничего понять не может — то ли орать, то ли аплодировать. Газзаев с лавки как подскочит! Я спокойно подхожу, беру мяч, ставлю на линию. Судья подтверждает — от ворот, поехали! Только тогда до всех дошло… В раздевалку захожу, Газзаев руку жмет: Ну у тебя и нервы! Я из-за тебя поседел. Мы тогда 1:0 выиграли.

— Сергей Гришин в интервью ССФ рассказывал: Есть в Газзаеве такие моменты, которые я просто не приемлю. Например, подчинить себе человека беспрекословно, задавить. В том Динамо ему многие в рот смотрели.

— В ЦСКА уже по-другому стало. Я и представить не мог, чтобы игрок, которого заменили, подошел к Газзаеву и по щеке похлопал. А Вагнер Лав это сделал. В Динамо бы за такую вольность поотрывали все! Даже мыслей таких не возникало. Причем видно было, что Валерий Георгиевич сам в шоке — стоит и не знает, как реагировать…

— Говорят, он в Динамо любил вес контролировать.

— Да это все тренеры любят.

— У вас были проблемы с лишними кило?

— Когда из отпуска приходил — десятка прилипала. Но слетала уже за неделю. В манеже у Адамаса Соломоновича — попробуй не скинь! Воздух — дышать нечем. Еще болоньевую крутку надевал…

— Не завтракали?

— И завтракал, и ужинал, и пиво пил. В Спартаке с этим попроще было. Это сейчас игроки на базу приезжают, там уже доктора сидят — смотрят, взвешивают. А у нас — в два часа обед, в час сбор. Мы, у кого лишний вес, к 12 подъезжали и сами взвешивались. Тетрадка лежала — запишешь себя, распишешься… Нормально.

— Штрафовали за вес?

— Чисто символически. Сто долларов. Хотя Витя Леоненко из-за этого в Киев свалил. У него денег не было — собрал вещи и уехал.

— Лучшие финансовые условия в Динамо при Бышовце были?

— Нет. Это ж советские времена — какие там условия… Евро, долларов по определению не было. Премиальные получали, но не такие большие, как в других клубах. Анатолий Федорович брал другим — выбивал квартиры, машины. Приехал Сережа Деркач. То ли не захотел что-то на тренировке сделать, то ли еще что. Бышовец рукой махнул: Х… тебе квартира, х… тебе машина. Иди отсюда!. Но вообще он интеллигентный, начитанный.

ВИЖУ ТОЛСТЫХ — МАЛЕНЬКИЙ, РЫЖЕНЬКИЙ…

— В Динамо вас из Перми Толстых забирал?

— Да, в 87‑м году. Там два варианта было — ЦСКА или Динамо. Знаю, что главный тренер Звезды Виктор Ефимович Слесарев по поводу меня с Садыриным разговаривал. А тут сидим на базе — последние игры чемпионата. Хотя уже все выиграли — и первенство, и Кубок, и пульку, в первую лигу вышли. Слесарев звонит в номер: Андрей, ты за какую команду болеешь?. — За Динамо. — Тогда давай ко мне, за тобой приехали. Захожу — Толстых сидит. Ну, я тогда еще не знал, что это он. Вижу — маленький, рыженький… В Динамо хочешь? — Да. — Все, мы тебя забираем. Мне 18 лет было.

— Когда отношения испортились?

— Да нормальные у нас отношения! Особо и не менялись никогда. Все наши разговоры проходили так: Николай Александрович, можно зайти? — Андрей, времени нет. Давай, но только на минутку. И монолог на час…

— Его главная черта.

— Подозрительность. Был у нас один момент… В 1996 году в предпоследнем туре проиграли в Набережных Челнах — 2:3. Мы в том сезоне могли чемпионами стать, если бы в двух последних матчах обыгрывали КАМАЗ и Нижний Новгород. И не было бы никакой переигровки за первое место Спартак — Алания.

Но проиграли. После игры сидим в гостинице, ждем самолета. Мне передают — Толстых зовет. Причем с сумкой. Прихожу: сидят Толстых, Голодец, Николай Палыч Гонтарь… Константина Ивановича не было. Палыч сразу глаза отвел — понимал, какая чушь происходить будет. Говорят: Давай сумку. — Зачем? Там все сырое, грязное. — Давай!. Начали что-то искать. Я говорю: А что вы ищете-то?. Нет ответа. Переворошили все: Собирайся. — А зачем звали? Потом понял — деньги искали…

— У Динамо перед вами долги оставались.

— До сих пор должны. Сумму не буду озвучивать. Деньги за три-четыре месяца — с начала года и до того момента, как меня в Спартак продали. Первый раз эта тема поднялась, когда мы с Есауленко сидели в кабинете у Толстых. Говорю: Нам бы по деньгам решить. — Конечно. Завтра позвони. Это завтра уже 16 лет тянется.

— Вы рассказывали: Одного человека Толстых из квартиры выгнал.

— Виталика Сафронова. Ему Бесков квартиру дал. А Толстых, как показала практика, Виталик был не нужен. Когда Константин Иванович ушел, квартиру сразу забрали. Дали Ковтуну. А Виталик там ремонт сделал, мебель поставил…

— Толстых с годами меняется?

— Нет. Каким был, таким и остался. Мы нормально общаемся. Когда я ему о долге не напоминаю.

— Когда он судью Чеботарева после матча с Аланией в раздевалку привел, так и сказал: Посмотри в глаза ребятам?

— Ну да, доктор из-за угла выбежал, навернул Чеботареву и убежал.

А ПО НАШЕЙ ПОЛОСЕ ТЕЛЕГА…

— Почему Динамо в 1996 году чемпионом не стало?

— Говорю же — проиграли в Набережных Челнах. Все конкуренты КАМАЗ зарядили. И Спартак, и ЦСКА. А потом в Нижнем Новгороде с Локомотивом не справились. Там Борман только сидел и ждал, когда ему бабки принесут.

Динамо же никогда ни к кому не обращалось. Я ни разу слышал, что мы кому-то деньги давали или купили кого-то.

— Защита Динамо середины 1990‑х — классика футбольной жесткости. Ковтун, Яхимович, Островский, Штанюк… Тот же Гришин про Ковтуна рассказывал: Юра один раз так шестишиповой бутсой наступил Аленичеву на ногу, что у того трусы сползли. А они в сборной вместе играли. Алень поворачивается: Юр, ты чего? Ты ж меня знаешь!. Юра — в ответ: Вот именно, что знаю. Не знал бы — вообще закопал.

— Ну так было у кого учиться — Новиков, Никулин… Мне с такими защитниками спокойно игралось. Такая стена стояла! Мяч до меня или не докатывался, или рваный и весь в крови.

— Что за история, когда вы с Яхимовичем телегу с лошадью протаранили?

— Зима, после тренировки поехали с Эриком в Новогорск на его Опеле Фронтера — у него он один из первых в России появился. Едет Юра Ковтун на своей синей четверке. Эрик: Давай обгоним? — Давай. Начали в гору подниматься. По нашей полосе телега. За рулем дед в ушанке, с козьей ножкой. Навстречу рафик. Пришлось дать по тормозам. Правым крылом въехали в телегу. Лошадь испугалась, дед — сальто. Летит — кричит: Тпру!. Упал в сугроб, ничего понять не может. Я из машины вышел, напихал ему: Ты чего, чудак на букву м, ездить не умеешь?. А лошадь потом месяц искали…

— Весело.

— В Динамо всегда весело было. Костяк — Добровольский, Ковтун, Эрик, Сережа Некрасов…

— Ночные клубы?

— Их в то время было не так много. Мы чаще всего ходили в Север на Тверской. После игры могли компанией собраться. Но — без злоупотреблений. Как алкаш в анекдоте: Я пью каждый день, но иногда могу уйти в запой.

— При вас в Динамо появились первые иностранцы. Лаки Изибор…

— Деревяшка приличная. Не знаю, кто его привез. Взяли, наверное, потому что здоровый.

— Травили африканца?

— Он сам себя травил. Любил говорит: Ноу мани — ноу футбол. Я ему свои ботинки дал на шипах. Пришел, у него бутс не было. А размер как у меня. Может, чуть меньше. Никто не давал, я решил помочь: На, играй!. До сих пор возвращает.

— Робсон и Тчуйсе в Спартаке — другие были?

— Конечно, обрусевшие. Романцев рассказывал историю про Робсона и Мухамадиева. Говорит, стою на базе, курю, они на базу приехали. Мухамадиев подходит к Робсону: Я — черный!. Робсон: Нет, я — черный!.

— Вы в Спартаке еще в начале 1990‑х могли оказаться.

— Да, с Тархановым встретились, но что-то не срослось. А в 1998‑м запомнился первый разговор с Романцевым. Андрей, ну чего? — Хочу вам помочь Лигу чемпионов выиграть. — Иди, переодевайся.

В то время Олег Иванович держался от команды в стороне. Сейчас же на матчах ветеранов встречаемся — совсем другой человек. И разговорчивый, и общительный, и пошутить, и посмеяться. Они своей компанией садятся и всю ночь напролет в карты играют. Романцев, Ярцев, Дасаев, Хиддиятуллин…
Случай вспомнил. Тренировка 1 апреля. А у Романцева самое тяжелое упражнение — максималка. Построил команду: Ребята, сегодня первое занятие после выходного, поэтому две максималки. Все за голову схватились. Валерка Кечинов начал с себя болонь снимать, штаны, куртку… Все снял! Олег Иванович: Чего такие кислые? Сегодня ж 1 апреля! Побежали по кругу.

— Матч в Лидсе — главный для вас в Спартаке?

— Да. Вышел на замену, отыграл. Правда, на уколах. Пахи отваливались, ничего сделать не мог. Но надо было выходить — Саша травму получил. Два укола поставили… Думаю, в концовке, когда гол пропустил, — это сказалось. Начал прыгать и на месте остался. Я этот мяч до сих пор вспоминаю. Наверное, самый неприятный момент в карьере.

МОЛИТВА

— Ваши слова: Я всегда играю правильно. Неужели не было ошибок?

— Не было. Могу повторить — всегда играл и играю правильно. И по жизни тоже.

— Раскройте секрет — как пенальти брали?

— Да не так много я и взял. Просто в нужный момент. Три с Градец-Кралове, в финале Кубка с Ротором… Но там Веретенников бил — мы оба с Урала.

Секрет? Чисто случайно получалось. С теми же чехами играли — я чуть раньше на поле вышел, мальчишки пенальти били. Загадал: куда они будут бить, туда и буду падать. Три раза упал — три раза поймал.

— После этого матча вам можно было Героя России давать.

— А дали пиво Будвайзер в самолете. Ну и премиальные всем — за выход в следующий круг. Около тысячи долларов.

— Говорили, вам молитва помогает.

— И молитва была, и амулет с собой. Молитву сначала читал, когда с утра просыпался, а потом когда к воротам шел.

— Отче наш?

— Другая, известная. Не хочу говорить.

— А что за амулет?

— Просто на бумажке записали молитву и закатали в целлофан. Она у меня в воротах лежала. Сначала в сумочке, потом без нее. Вместе со святой водой.

— Откуда такая религиозность?

— Я всегда верующим был. А потом на базе в Новогорске бабушка подошла, она там уборщицей работала. Андрей, возьми, прочитай. Один раз прочитал и запомнил. Считаю — помогало.

НА ДОПИНГ-КОНТРОЛЬ ВЫЗВАЛИ. Я У НИХ ВСЕ ПИВО ВЫПИЛ

— Финал Кубка-1995, пенальти на 118‑й минуте… Судья Синер много о себе теплых слов услышал?

— Ну да, все его оплевали.

— И вы?

— У меня другая история была. В финале 1997 года, когда Овчинников судил, я сзади на него прыгнул. Он себя еле руками поймал, чтобы не упасть. Ребята оттащили: Андрей, ты чего?!. Мы тогда Локомотиву 0:2 проиграли.

— Так из себя вывел?

— Не то чтобы вывел… Четыре момента было, когда мог свистнуть и не свистнул. А еще спорный гол засчитал. У меня в концовке планка опустилась. Потом на допинг-контроль вызвали. Я у них все пиво выпил.

— Возвращаясь к пенальти Веретенникова.

— Перед ударом всегда ощущение есть, что ты должен взять. Тем более там несправедливость была. Кривов свалился, и Синер свистнул. Мы с ним потом встретились, я говорю: Скажи, они тебе денег дали? — Андрей, ну чего я тебе говорить буду. Дал понять, что да, получил. Ротор с собой ансамбль привез, пятилитровые бутылки шампанского, людей из федерации в Метрополь позвали… Все были готовы к празднику. Кроме Динамо.

— Вас после матча болельщики на руках несли.

— От раздевалки до автобуса. Это сейчас я 120 кг вешу, тогда меньше было. 95 где-то.

— Как победу отметили?

— У нас ни ресторана не было заказано, ничего. Просто принесли две бутылки шампанского в раздевалку, налили в кубок… Я глоток сделал — все обратно вылилось. Обезвоживание организма. Хорошо, у жены Сережи Некрасова день рождения был. Она стол заказала. Решила: проиграем не проиграем — все равно отмечать. Мы и отметили.

Сами. Клуб так и не проставился. И я серьезно считаю, что именно поэтому Динамо до сих пор не может чемпионство выиграть. Я сразу сказал: пока Динамо не проставится — ничего не выиграет. 10 лет — нет, 15 лет — нет… В следующем году 20 лет будет. Когда клуб нашу победу отметит — только тогда смогут что-то выиграть.

— Кто раньше чемпионом станет — Спартак или Динамо?

— Судя по стадиону, Спартак. Своя арена должна помочь.

ЛУЧШЕ СЕЙФ ОТКРЫВАЙТЕ

— За что вас в Саратове алкоголиком выставили?

— Это они меня так убрать хотели. Вызывает генеральный директор, хотя трудно его директором назвать: лысая башка, три волосинки и тапочки на босу ногу. В спортивных штанах, коленочки вытянутые. Такой чисто саратовский. Говорит: Андрей, вот тебе бумага, давай подписывай — и по-хорошему разойдемся. Отвечаю: Нет, лучше сейф открывайте. — Зачем? — До конца года мне зарплату выдайте, и я все подпишу.

Отказался, конечно. Началось разбирательство. КДК, Толстых… На заседании мой адвокат спрашивает: А где у вас факты, что Андрей пьяный был?. Директор мяться стал: Ну, вот, вы знаете…. Так мы можем сейчас сказать, что вы — алкаш! И сдать вас в вытрезвитель. А у них на меня ни бумаг, ничего не было. КДК мне все присудил, но Сокол ничего не отдал.

— Во второй лиге заканчивали — много приключений было?

— Да там каждая поездка — приключение. 22 часа из Саранска на автобусе ехали. Не спеша. Нам сразу суточные выдали, и мы в первом же супермаркете купили все, что нужно. Потом никуда не торопились.

— Гостиницы.

— В футболе с криминалом сталкивались?

— Нет.

— И в раздевалку никто не заходил?

— Реакция?

Заметили ошибку в тексте? Выделите ее мышкой и нажмите CTRL + Enter. Спасибо!

Автор: FootballTop.ru

Bookmark and Share

Понравилась статья?

Проголосуй:
0
рейтинг
+1
-1

Комментарии

Зарегистрируйтесь для участия в рейтинге пользователей.

Лента новостей

8 декабря
Кто выиграет чемпионат России-2016/2017?