27 июня, 2016 - 08:12

Мирча Луческу: И вдруг Дуглас Коста на меня замахнулся

Новый главный тренер «Зенита» дал большое откровенное интервью спецкору «СЭ», в котором рассказал о причинах ухода из «Шахтера», объяснил свою профессиональную философию и пообещал уделять особое внимание питерской молодежи.

РЕШЕНИЕ ОБ УХОДЕ ИЗ «ШАХТЕРА»
БЫЛО ПРИНЯТО ЕЩЕ В ЯНВАРЕ

— Правда ли, что первые контакты с «Зенитом» были у вас еще в ноябре?

— Нет. Впервые мы связались в мае этого года, и в том же месяце состоялась первая встреча с руководством «Зенита». Мой контракт с «Шахтером» заканчивался 30 мая. Но еще в январе была другая встреча — с Ринатом Ахметовым (президент «Шахтера». — Прим. «СЭ»). Мы долго разговаривали относительно моего будущего. И пришли к общему знаменателю: продолжать сотрудничество не будем. Причин оказалось несколько: ситуация на Украине, чемпионат, уровень которого сильно упал. К тому же два последних года мы с «Шахтером», по сути, жили только в самолетах и отелях. Без наших болельщиков. Украинский чемпионат в такой ситуации я бы назвал неэтичным и некорректным.

— Что именно вы имеете в виду?

— Некоторые клубы 80 процентов игр проводили на своих полях: те команды, у кого нет собственных стадионов, они приглашали проводить домашние встречи у себя. Мы же практически всегда играли на выезде. Не хотелось бы вдаваться в политику, но «Шахтер» волей-неволей почувствовал, что является командой из зоны политического конфликта. Исключение составляли матчи Лиги чемпионов, где мы все-таки представляли Украину. Здесь было видно, что за нас болеют. В остальных встречах не ощущалось никакой поддержки. К сожалению. Я представил себе дальнейшие перспективы и понял, что после 12 лет в «Шахтере» мне в такой ситуации будет очень сложно продолжать здесь карьеру. Команду пора освежать, брать новых игроков. Но делать этого мы не могли, как и на протяжении последних двух лет, в ходе которых не состоялся ни один трансфер. С другой стороны, к нашей радости, за те же два года выросла хорошая плеяда молодых футболистов. Да и то, что Ахметову в такой ситуации удалось в принципе сохранить «Шахтер» на его нынешнем уровне, — это огромное дело и его гигантская заслуга. Сделать это без «Донбасс Арены» с ее 50 тысячами постоянных болельщиков «Шахтера» было очень сложно.

— То есть еще в январе вы договорились с Ахметовым, что работаете до конца сезона?

— Да. Но из уважения к президенту клуба, игрокам, болельщикам до конца сезона я нигде ни разу не упомянул об этом решении. Вплоть до последнего матча, который пришелся на финал Кубка Украины. А когда в мае мы встречались с руководством «Зенита», я сразу сказал об этом Ахметову. Не хотел, чтобы это происходило за его спиной.

— «Зенит» был единственным клубом, кто сделал вам предложение?

— Еще был «Фенербахче». Но я выбрал «Зенит». А «Зенит», наверное, выбрал меня (улыбается).

— Выходит, в «Зените» знали, что вы уходите из «Шахтера»?

— Да.

— После 12 лет в «Шахтере» наверняка было очень тяжело расставаться с донецким клубом?

— Знаете, думаю, что «Шахтеру» пришлось бы сложно, останься я в клубе. Для того чтобы сделать шаг вперед — а я по-другому не могу, — нужны определенные усилия. В данной же ситуации важнее всего, как я уже сказал, сохранить команду хотя бы на этом уровне. Поэтому наше расставание стало своеобразным жестом дружбы и взаимопонимания между мной и президентом клуба.

— И все же сердце наверняка обливалось кровью, когда прощались со всеми?

— Расставаться было очень сложно. «Шахтер» стал для меня даже не привычкой, а настоящей семьей. Но для футбольного тренера все это не должно становиться проблемой. Принимая новую команду, тут же берешь на себя огромную ответственность. А значит, все, что было до этого, хочешь не хочешь, должен оставить за спиной. Вот и «Шахтер» уже стал частью моей истории.

— Как вы расстались с Ахметовым?

— Я очень благодарен президенту клуба за то, что он меня понял. Благодаря этому сейчас я уже начал новое соревнование с самим собой. «Зенит» — это уже новая жизнь. Все-таки за 12 лет в «Шахтере» работа в какой-то степени вошла в рутинное русло. Хотя мы и создали команду, которая показывала зрелищный футбол. За это время сменилось шесть поколений игроков. Это касается средней линии и атаки. Приходили молодые 18-летние ребята, выигрывали титулы и уходили в хорошие европейские клубы. Но за спиной у них снова кто-то был. Постоянно. Поэтому мы обходились без сюрпризов: если кого-то продавали, то все равно оставались практически на своем уровне.

Но вообще «Шахтер» — это клуб своего президента. Он безумно любит футбол, постоянно находится рядом с командой, принимает правильные решения, построил великолепный стадион — пожалуй, самый функциональный в Европе. Все это мы чувствовали. Даже в течение последних двух лет, когда Ахметов, к сожалению, не смог побывать ни на одной из игр «Шахтера».

Однако я надеюсь, что даю последнее интервью на тему того, что было. Следующие пусть касаются того, что будет.

ФОТОГРАФИИ «ДОНБАСC АРЕНЫ»
БОЛЬШЕ НЕ СМОТРЮ

— Вы могли позвонить Ахметову в любое время дня и ночи?

— Да, но никогда этим не злоупотреблял. Знаете, когда я только пришел в «Шахтер», президент довольно долгое время был на каждой тренировке. Потом, увидев, как я работаю, стал появляться два-три раза в неделю, потом раз в неделю. Затем стал приходить на базу только перед играми с киевским «Динамо» и встречами Лиги чемпионов. Чтобы пообщаться с нами. И, конечно, был на всех матчах. А в нынешней ситуации сказал: теперь смогу прийти на матч «Шахтера» только тогда, когда он вернется на «Донбасс Арену». Когда она только строилась, президент бывал там практически каждый день… Когда она открылась, мы вместе с командой сажали вокруг нее деревья. Стадион в Донецке был душой и сердцем Ахметова.

— Фотографии «Донбасс Арены» в интернете годичной давности вызывают грустные эмоции…

— Я уже больше не смотрю на эти фотографии. Когда их видишь, то вновь испытываешь страдания.

— Как команда покидала «Донбасс Арену»?

— Когда начались известные события, мы стали проводить матчи в Черкассах. Там же добыли чемпионство. Самое красивое фото, связанное с этим выглядит так: команда, тренеры и обслуживающий персонал стадиона, среди которого одна очень большая женщина. И больше никого. Такой вот антураж. По отпускам разъезжались с мыслью: после отдыха вернемся на «Донбасс Арену». В июне собрали на ней пресс-конференцию, где я впервые предложил поменять систему розыгрыша чемпионата Украины так, чтобы сильнейшие команды четыре раза играли друг с другом и был плей-офф. К этому пришли только сейчас… А до этого два года все продолжалось как прежде. То есть делалось все, чтобы киевское «Динамо» становилось чемпионом. А сыграть на «Донбасс Арене» нам так больше и не довелось….

— Как команда пережила то лето?

— Большая группа бразильцев возвращаться не захотела. Сборы длились почти месяц, потому что мы не знали, куда возвращаться и что с нами будет. Каждый день надеялись — может, все наладится… Но этого не случилось.

ПРОБЛЕМЫ С БРАЗИЛЬЦАМИ

— При вас «Шахтер» относительно недорого приобретал бразильцев и потом выгодно их продавал…

— Это не совсем так. Надо признать, что приобретались они тоже за довольно большие деньги. Президент безумно любил, когда игра превращалась в спектакль в хорошем смысле этого слова. Зрелищный футбол он называл «вкусным». Правда, когда мы выиграли первые два чемпионата подряд у нас из прежней команды остался только Брандау, плюс купили Матузалема. Вскоре все увидели, что именно такие футболисты, как Матузалем, и создают спектакль. Недаром он дважды становился лучшим игроком чемпионата. А мы пришли к мнению, что есть смысл инвестировать средства в молодых бразильцев. Первыми купили Жадсона и Фернандинью. Потом еще несколько ребят, которые хотели показать себя в Европе, — Инсинью, Виллиана. Самые большие деньги были заплачены именно за последнего. Интересно, что Ахметов первым увидел в нем потенциал и сразу купил. Причем решение принял единолично. У президента сумасшедшая интуиция по поводу футболистов. Какого уровня оказался в итоге Виллиан, вы знаете. Но в украинском чемпионате тоже есть лимит на легионеров. Со временем мы пришли к такому варианту: вратарь и игроки обороны должны быть украинцами (причем мы их не меняли), а атакующая линия — бразильская. В итоге за хорошие деньги были проданы и Тимощук в «Зенит», и Чигринский в «Барселону».

— О том, что вы умеете вырастить хороших игроков, которых можно выгодно продать, в России стали писать сразу после вашего назначения на пост главного тренера «Зенита».

— Не забывайте — для начала нужен командный результат. Именно он в первую очередь делает игрока ценным, а не индивидуальные способности. Те же бразильцы, которых мы брали в «Шахтер», далеко не сразу попадали в основной состав. Да, они играли матчей. Но сначала по 15, 20, 45 минут. То есть мы их вводили постепенно. И забивали они поначалу по 3−4 мяча за чемпионат. Кстати, примерно то же самое происходило и с Мхитаряном, пусть он и не бразилец. Мы его увидели в «Пюнике», когда ему было всего 17 лет. Потом он оказался в донецком «Металлурге», и я настоял, чтобы президент его купил. А через пару лет Генрих стал лучшим бомбардиром чемпионата. Причем его рекорд по количеству забитых за сезон мячей, думаю, простоит еще довольно долго. То есть организация нашей игры приводила к тому, что футболисты постепенно выходили на первый план. Причем так было не только в «Шахтере». В Италии одним из самых молодых моих игроков был Пирло. А на ЧМ-90 в составе сборной Румынии оказалось 11 футболистов из бухарестского «Динамо». Семеро из них находились в возрасте от 20 до 22 лет. И потом все разъехались в европейские клубы. Мне всегда нравилось работать с молодыми.

— И все-таки давайте вернемся к бразильцам.

— Талант в футболе, конечно, очень важен. Но никто, кроме тренеров, не знает, как тяжело работать с молодыми бразильцами. Увы, у них не очень хорошая, если можно так сказать, общая образованность. В это понятие я вкладываю много пунктов. Ну скажем, умение себя вести, уважение к дисциплине, отношения с партнерами, профессионализм не только на поле, но и в жизни. Причем в самых разных ее областях. У меня с ними было очень много проблем, о которых знаю только я. Но зато, когда ты их переламываешь, а потом они оказываются в лучших командах Европы, присылают тебе оттуда разные эсэмэс-сообщения с благодарностью — получаешь от этого большое удовольствие.

— Можете вспомнить самый необычный случай воздействия на молодых бразильцев с вашей стороны?

— Расскажу историю с Дугласом Костой. Это случилось после поражения «Зениту» в Петербурге в Лиге чемпионов. Раздевалка на «Петровском» делится на две части массажным столом — с одной стороны я, а с другой футболисты. Виллиан и Дуглас сидели прямо напротив. Я был очень расстроен. Вдруг слышу — какие-то смешки на другой стороне. Кто-то улыбается и даже смеется! Оказалось, один из них -Коста, который только недавно пришел в команду. Я послушал, послушал и довольно жестко начал выговаривать этой группе: «Мы проиграли матч Лиги чемпионов! Посмотрите на других — они все расстроены. А вы позволяете себе улыбаться!» И вдруг Дуглас мне что-то ответил. На нервах подхожу к нему, а он чуть ли не замахивается на меня. В этот момент я понял, что совершил ошибку или очень близок к ней. В итоге не сказал не слова. Другие бразильцы успокоили Дугласа. На следующий день перед тренировкой, как обычно, собрал всех и извинился, что поддался эмоциям. При моем опыте я не должен был допускать такую ситуацию. Но и Дуглас Коста допустил большую ошибку. По всем правилам его нужно было отправить месяца на три в дубль. Бразилец уже тогда был хорошим талантливым футболистом, но команда не пострадала бы от его отсутствия. Однако я поступил иначе. Сказал игрокам, что нормальным ответом на его поведение была бы ссылка во вторую команду, но я не буду этого делать. Ведь футбол — это жизнь того же Дугласа. Одним словом, не захотел быть тем, кто может поломать карьеру талантливому игроку. Наверное, его просто дома не научили тому, что нужно вести себя скромнее. А в заключение объявил при всех: Дуглас не получает премиальные до конца года и выйдет на поле, только когда заслужит. «Ты должен играть так, чтобы заставить тренера поставить тебя в основу — это мое наказание», — сказал я ему. С того момента Дуглас стал вести себя идеально. А после окончания сезона я вернул ему все недополученные премиальные. С тех пор он стал другим человеком.

Вообще перевоспитывать бразильцев приходилось во многих моментах. Некоторые заявлялись в ресторан с кепкой на голове. Проходя мимо, снимал с них эти кепки — одному, второму, третьему. Говорил: «Вы же католики! Нельзя сидеть за столом в кепках!» В конце концов доходило. Это важные мелочи. Самым сложным было убедить их, что бразильская техника должна идти только во благо команды.

— Каким образом это делали?

— Заставлял делать упражнения, где нужно было играть в одно-два касания. Без этого они брали бы мяч и начинали бы лезть в обводку через всю защиту соперника. Порой приходилось тратить до двух лет, чтобы научить бразильцев создавать свободные зоны, врываться в эти зоны, организовывать численное преимущество в местах, куда переводится мяч. Да и другим тактическим тонкостям. Например, если футболист врывается с фланга и бросает свою зону, его надо страховать. Бразильцы этого не понимали и играли в собственный футбол. Хотя техника у них всегда была на высочайшем уровне.

ВОЗГЛАВИЛ СБОРНУЮ РУМЫНИИ В 36 ЛЕТ

— Ваша тренерская карьера началась ведь не совсем обычно, так?

— История произошла такая. В 1977 году в Бухаресте было сумасшедшее землетрясение. Мой дом оказался полностью разрушен. И мне пришлось уехать играть в небольшой городок Хунедоара. Я как раз параллельно с карьерой игрока закончил в экономическом университете факультет внешней торговли. Это были еще советские времена, где некоторые вещи приходилось делать неофициально, под столом, скажем так. В моем случае это выглядело так: я играю в Хунедоаре за местный «Корвинул», а город отправляет людей ремонтировать мой дом в Бухаресте. При этом думал, что пробуду здесь только год. А получилось, что остался на пять лет.

— Почему?

— В этом городке по большому счету нечего было делать. Чтобы скоротать время, я и начал заниматься с молодыми футболистами. Каждый день. Через два года меня назначили играющим тренером «Корвинула». А еще через два года — главным тренером сборной. Наша национальная команда не попала на ЧМ-82, и партия позвала меня. Хотя я еще карьеру игрока на тот момент не закончил. Почему тогда сделали такой выбор? Наверное, потому что забивали мы с нашей командой много. В итоге в какой-то момент у меня стало три должности. Игрок «Корвинула», тренер «Корвинула» и тренер сборной (смеется). Семерых молодых рябят сразу взял в нее из своего клуба. Они хорошо знали мой стиль. Прекрасно помню, как в одном из матчей встречались со сборной СССР под руководством Малофеева. Он тоже любил искренний футбол. Мы выиграли 2:1. А до этого отобрались на Euro-84, обыграв в квалификации чемпионов мира итальянцев, Чехословакию, Швецию и Кипр. Мне на тот момент было 36 лет. Тогда я и понял, что могу передавать свой опыт молодым футболистам. Хотя последний матч за сборную сыграл в 35.

— В сборной вы проработали четыре года…

— Это было время, когда начинало поколение Хаджи… Энтузиазм был необыкновенный. Мы в год играли до 17 товарищеских матчей. Я постоянно возил команду на сборы — по три недели летом и зимой. Причем клубы были довольны, потому что брал на них только молодых. Они начали расти. А в 1986-м «Стяуа» выиграла Кубок чемпионов. И начался конфликт между «Стяуа» и сборной. После серии успехов клуб, по сути, возглавила семья Чаушеску. Сын руководителя страны был очень большим любителем футбола и «Стяуа» в частности. Очень грамотный, кстати, парень. Но главное — победы этого столичного клуба должны были положительно влиять на имидж партии.

— К чему привел конфликт между клубом и сборной?

— В отборочном цикле к ЧМ-86 мы шли неплохо. Но в последнем туре многое для Северной Ирландии зависело от результата матча с Англией. Мы выиграли в гостях у Турции 3:1, а наши конкуренты сыграли вничью 0:0, и обе вышли на ЧМ. По-моему это была первая ничья в истории встреч этих команд. Кстати, до этого наша сборная проиграла Северной Ирландии дома в Бухаресте. Соотношение угловых 25:0 в нашу пользу. Полное преимущество. Но президент Федерации футбола Северной Ирландии был первым вице-президентом ФИФА. В перерыве он ходил в судейскую, чего делать права не имел. После того матча мы написали протест — тот датский арбитр потом еще очень долго не судил. Но как бы там ни было, в Мексику поехали обе британские команды. Начинается следующий отборочный цикл — к Euro-88. В первой игре мы побеждаем Австрию 4:0, и тут партия решает снять меня с поста главного тренера. Может быть, потому что я возглавил еще бухарестское «Динамо». Главного конкурента «Стяуа».

— Как произошла отставка?

— Партия вызвала меня и сказала: либо сборная, либо «Динамо». Я выбрал «Динамо». Чтобы работать каждый день. Чтобы добиваться результата. В 1990-м мы выиграли чемпионат. Как раз когда пал режим Чаушеску.

— Правда ли, что однажды вопреки пожеланию партии вы все же обыграли «Стяуа» в Кубке страны?

— Обойти «Стяуа» в чемпионате тогда было практически невозможно. И мы и они обыгрывали всех, а когда встречались между собой, все решалось не на футбольном поле. Однажды в одном из таких матчей нас устраивала ничья, но играть пришлось до 97-й минуты, пока «Стяуа» не забила девятерым игрокам «Динамо» — двоих к этому моменту уже удалили. Но это еще не рекорд. В одном из городков страны «Стяуа» играла до 105-й минуты, пока наконец не выиграла. И вот в 1988-м мы сошлись в финале Кубка. «Стяуа» забивает, мы сравниваем. Имеем полное преимущество. Идет контратака соперников. Хаджи простреливает, его партнер забивает, но гол не засчитывают. Судья поднял «вне игры». Игроки «Стяуа» на него набрасываются. А с трибуны Чаушеску-младший показывает — уходите с поля в раздевалку. И они действительно ушли. Я за ними. Захожу и прошу — возвращайтесь на поле, давайте доиграем. Не захотели.

— Что было дальше?

— Мы прождали полчаса. Видим, никто из федерации кубок нам вручать не собирается. Тогда мы сами взяли его. В буквальном смысле этих слов. Это сделал наш капитан. Совершили с трофеем круг почета. Попраздновали это дело с нашими болельщиками. Через какое-то время нас вызывают в федерацию. Я иду со своей кассетой. Мы всегда делали собственную запись всех матчей. Причем со специальных точек, откуда все хорошо видно. Кассету посмотрели, но ночью она куда-то таинственным образом исчезла. Да так, что ее потом вообще никто и никогда больше найти не смог. На следующий день нам засчитали техническое поражение 0:3. А в прессе сообщили: «Стяуа» выиграла Кубок, судьи дисквалифицированы на год. Трофей пришлось вернуть. Такая вот история. Она, кстати, получила продолжение. Уже в наше время современными средствами удалось восстановить еще одну запись той игры. Нас реабилитировали, но кубок, к сожалению, не вернули (смеется). А так был бы еще один титул. Хотя Кубок в 1990-м мы все равно потом вместе с чемпионатом выиграли.

— А вы с Чаушеску когда-нибудь общались?

— Со старшим никогда не встречался. А с его сыном у нас, как ни странно, были хорошие личные отношения. Надо признать — именно благодаря ему «Стяуа» смогла выиграть Кубок чемпионов в 1986 году.

МОЛОДЕЖЬ И РЕЗУЛЬТАТ?
БУДУ ЭТИМ ЗАНИМАТЬСЯ!

— В «Зенит» со времен Шкртела и Ломбертса не приходили молодые легионеры, которые бы потом стали игроками основного состава. Планируете ли вы в Петербурге работать в этом направлении?

— Когда мы встречались с руководством клуба, то обсуждали эту тему. Говорили о молодых, которые появлялись в составе «Зенита». Но тут надо помнить вот о чем. В последнее время «Зенит» на европейской арене превратился в бренд высокого уровня. В такой ситуации всегда в первую очередь требуется результат. С другой стороны, уже сейчас на сборе в Австрии работает очень большая группа игроков из второй команды. Посмотрим, кто из них сможет вклиниться в основу так, чтобы этот самый результат не пострадал.

— Это возможно?

— Я буду этим заниматься. Уже наслышан, что в «Зените» подрастает очень хорошее поколение 17−18-летних ребят. Обязательно обращу на них внимание. Постараюсь применить практику, которая была у нас в «Шахтере». Во время любой паузы в чемпионате, например на игры сборных, мы всегда брали оставшихся футболистов, добавляли к ним молодежь и улетали на товарищеские матчи. Кроме того, считаю, что 17−18-летние всегда должны быть с главной командой на сборах. Кто как себя проявит на них — это уже другой вопрос. Но беря такого футболиста с собой, мы даем им понять — он может стать профессионалом высокого уровня. Если человек, находясь рядом с Гараем, Хави Гарсией, способен выдержать это и показать себя — у него есть шанс. Но даже двухнедельное присутствие рядом с такими игроками — это уже как двухлетний игровой опыт в средней команде. Такие вещи я практиковал во всех своих клубах. За исключением разве что турецких.

— В чем разница?

— В турецких клубах президент — должность выборная. В ходе срока своего правления они хотят быть номером один во всем. А оценивают потом президентов по именам, которые им удалось привезти. Получилось купить, скажем, ван Перси — очень хорошо. А молодежь — дело второе. Поэтому Турция оказалась единственной страной, где не было возможности воспитывать новых игроков. Хотя чемпионат мы выиграли и с «Галатасараем», и с «Бешикташем». Это другая система. Я же считаю, что при всем уважении к опытным футболистов у них должна быть обязанность: помогая молодым, воспитывать себе смену.

Сергей ЦИММЕРМАН
из Шрунса.

Заметили ошибку в тексте? Выделите ее мышкой и нажмите CTRL + Enter. Спасибо!

Автор: FootballTop.ru

Bookmark and Share

Понравилась статья?

Проголосуй:
0
рейтинг
+1
-1

Комментарии

Зарегистрируйтесь для участия в рейтинге пользователей.

Лента новостей

14 сентября
18 августа
20 июля
7 июля
14 июня
13 июня
12 июня
8 июня
21 мая
21 апреля
4 февраля
3 февраля
1 февраля
30 января
26 января
27 декабря
24 декабря
Лучший футболист мира?