4 сентября, 2014 - 08:57

Как Толстых запретил за трансфер сахаром расплачиваться

Разведка донесла, что Николай Козин, бывший помощник Валерия «Бормана» Овчинникова, поет в церковном хоре.

КАК ДЕЛА?

Разведка донесла, что Николай Козин, бывший помощник Валерия «Бормана» Овчинникова, поет в церковном хоре. Обозреватель «СЭ» отправился на встречу с ним – и услышал множество невероятных историй.

Самые колоритные тренеры 90-х отошли от больших дел – кто скончался, как Арсен Найденов, кто обрел негромкое счастье в Таллине – как Валерий Овчинников. Кто-то опережает моду – создает что-то футбольное в Крыму. Как Валерий Четверик.

Фамилии их верных ассистентов тоже помнятся – время от времени те подменяли ярких начальников на пресс-конференциях и страницах «СЭ».

Их сегодняшний день невесел. Иван Буталий учит любителей в Краснодарском крае. Юрий Нестеренко принял команду КФК где-то в Кузбассе. А Николай Козин…

– Козин поет в церковном хоре, – сообщили мне знакомые из Нижнего Новгорода. – Пишите телефон.

Я записал. Когда оказался в Нижнем, грех было не позвонить.

– Насчет хора – это перебор, – не сознался Козин. – Для этого нужно музыкальное образование. Вот храму Сергия Радонежского помогаю чем могу. Очень красивый, загляните. Посты соблюдаю. Сейчас как раз начинается пост Успения Богородицы. Две недели.

– Ваш бывший шеф Валерий Овчинников тоже постится?

– Да. И мне, и ему это всегда легко давалось. А вот Найденов втихаря котлетки кушал. В Сочи мы у него больше времени проводили, чем в гостинице. Горячо нашу идею поддержал: «Будем поститься!» Как-то сидим, рассуждаем, как голодаем, – и вдруг Нина Степановна, жена его: «Да что ты людям по ушам ездишь?! Котлет с утра натрескался!» Арсен потупился: «Да. Бывает. Слаб человек».

– Уходил тяжело.

– Одиночество подкосило. Жена потом рассказывала: как найдет нового спонсора для «Жемчужины» – тот первым делом убирает самого Найденова.

Прежде к болезням он относился с юмором. Сделали ему прокол в горле. Вставили пробку. Как Арсен начинает кричать – Овчинников раз и пробку ему вытаскивает. Одно сипение да руками размахивает.

А потом нашел себе занятие – лечение. Принялся таблетки кушать. Становилось хуже, и отправился Арсен оперировать легкие в Москву. Держали его в «Пироговке», потом отправили в Сочи поездом. Лежачего, на носилках. Дома давление упало до нуля. «Скорая» увезла, а там выходные, врачей нет…

* * *

– Поверить в Бога вам помогло чудо – как многим?

– В 1991-м едем в Саров на автобусе. Овчинников смотрит в окно: «Тормози, колонна идет». Это переносили мощи Серафима Саровского в Дивеево. Колонна идет мимо, гул такой, будто сопровождают вертолеты. А никаких вертолетов нет!

Чудес много – просто мы внимания не обращаем. Одна наша прихожанка три дня и три ночи не отходила от Гроба Господня в Иерусалиме. В руке горсть свечей – вдруг сами собой зажглись. Говорит: «Этот огонь теперь в себе ношу».

– Слышал, что была в вашей жизни серьезная авария.

– Зима. Наш нижегородский «Локомотив» еще в высшей лиге. Сменивший Омари Шарадзе начальник Горьковской железной дороги перестал давать деньги, нас не принимает. Поехали с Овчинниковым на переговоры в Саранск: вы нам помогаете разобраться с долгами, мы вам официально уступаем свое место в высшей лиге.

Я был за рулем. Под Арзамасом дорога – чистый лед, впереди «Ока» плетется. Овчинникову на месте не сидится: «Обгоняй!» Я чуть руль вывернул – и полетели в кювет. Не помню, сколько раз перевернулись. Спасло, что скорость была небольшая и снег глубокий. Я термосом с кофе люк выбил, через него выбирались.

– Что дальше?

– Валерий Викторович отряхнулся: «До Саранска сколько?» – «Столько же, сколько до Горького», – «Едем в Саранск…» Здоровенным «Уралом» машину нашу вытянули – и дальше. Приехали. Чаю попили, юридических зацепок для продажи места в «вышке» не нашли. Вернулись ни с чем.

– Правда ли, что в том «Локомотиве» были чудесные машины – древний Porsche с датой вместо номера 19-45 и «Чайка» Тодора Живкова, который когда-то Болгарию возглавлял?

– От Porsche в итоге избавились – доверенность не получилось продлить. Специфическая машина. Сама разгонялась, а сейчас везде камеры. Только счета приходили. А «Чайку» Живкова увидели на сборах в Болгарии. Стоила, кстати, недорого. Пригнали в Нижний. Судей и инспекторов на ней встречали.

– Пышно.

– У нас для таких случаев даже кораблик был. По Волге катали. Но «Чайка» впечатление производила гигантское. Когда клуб умирал, и ее, и автобус забрали за долги. Может, стоит в каком-то музее.

* * *

– К футболу сейчас отношение имеете?

– У меня куча лицензий – и тренерская категории А, и агентская. Немного помогаем с Овчинниковым знакомым ребятам. Но тех, кто нуждается в нашей помощи, все меньше. В каждый клуб сегодня очередь. Недавно общался с «Сахалином». Паренек работает главным тренером, а за спиной – готовые его сменить. И какие фамилии: люди в ЦСКА играли, в «Динамо». Работы нет, клубов все меньше.

– С Овчинниковым постоянно общаетесь?

– Постоянно. По скайпу. Или через Viber.

– Вот это техническая подкованность.

– А почему нет? Овчинников сейчас вице-президент таллинской «Левадии». Как соскучится, в месяц раз приезжает из Эстонии в Нижний. А когда жив был «Локомотив», я Овчинникова чаще видел, чем собственную семью.

Помню, как мы с ним познакомились. Начальник дороги Омари Шарадзе пригласил его в Горький. А мне сказал так: «Я звонил в Киров, наводил справки: он там работал. Местные ответили: если нужен хороший человек – Овчинникова не бери. Если ищешь хорошего тренера – лучше не придумать…» Но Овчинников того времени и нынешний – разные люди.

– То есть?

– Раньше был напористый, агрессивный. Из-за этого нажил в Нижнем массу недоброжелателей. Хотя и друзей много. А сейчас он философ.

– Один из помощников Газзаева – то ли Стельмах, то ли Латыш – рассказывал: «Дружба наша началась с того, что подрались».

– Мы с Овчинниковым не дрались, но ссора была живописная. На чемпионате мира среди железнодорожников в Германии он мне кое-что агрессивно высказал, а я все-таки бывший футболист. Тоже горячий. Ему – в оборотку, теми же словами. Обиделись, разошлись. Сам бы я ни за что не подошел. Сижу в баре, пью кофе – через полчаса кто-то по спине хлопнул: «Извини. Я виноват…»

Уже много лет Валерий Викторович живет в Таллине. Мне там на вторую неделю становится тесно. Жалуется. Все-таки погода, гнилое Балтийское море, возраст… Там жена, дочка и внучка. Русские, но граждане Эстонии. Здесь они жить не смогут. Сам бы он давно вернулся.

– Шарадзе, ваш благодетель из 90-х, жив?

– Да, живет в Нижнем. 74 года. Раньше на «Волгу» вместе ходили. Но смотреть первую лигу отказывается. Без него футбола в Нижнем не было бы. Город хоккейный.

* * *

– Самый большой бюджет «Локомотива» ваших времен?

– Миллиона полтора долларов. При этом мы не знали, сколько вообще будет денег на сезон.

– Бывший президент «Ротора» Владимир Горюнов рассказывал мне, как выменивал футболистов на комбайны, автобусы…

– Наши бартеры были комичнее. Отдали в Выксу футболиста – а они взамен тонну сахара. Я в трансфере написал: «Цена – 1 тонна сахара». На следующий сезон Толстых из-за нас внес в регламент пункт: «Расчеты только в рублях…» Мы и кофе из Финляндии привозили, пытались продать. Хранили в раздевалке – мыши половину сожрали.

– Овчинников говорил, самые большие премиальные в истории «Локомотива» – 1996 год, когда вы обыграли московское «Динамо» —2:0.

– Да, только огромными премиальными в нашем понимании были полторы тысячи долларов. Зарплаты были от тысячи до двух.

Вот, вспомнил историю. Как-то психолога пригласили в команду. Но вышел конфуз. Команда начала разваливаться. Люди приходят к психологу, душу изливают. А потом все рассказанное всплывает.

– Это где же?

– А у главного тренера. Психолог пришел за деньги работать – вроде должен показать, что чем-то занят. Все эти психологи – ложный путь.

* * *

– Футболисты у вас были могучие. Самое уникальное здоровье в той команде?

– Саша Гармашов. Его в Нижнем обожали. Потом стал агентом. Говорили, футболиста Деменко проиграл в карты. Женился на дочке одного из руководителей ВАЗа и дела несколько выправил. Сейчас у него, я слышал, другая жена. А сам Саша вроде бы в Крыму. Создает команду.

– Миллионерами вас с Овчинниковым тот футбол не сделал?

– Нет, конечно. Остались разве что хорошие квартиры. Времена были – форму стирали сами, в сочинскую «Камелию» команду устраивали по величайшему блату. Но это все – мелочи. Главное – команда была чистой в футбольном смысле.

– Могли в Европе сыграть?

– Подобрались близко, спрашиваем у Шарадзе: нужно это? Потянем? Тот ответил: «Проконсультируюсь с руководством». Больше на эту тему разговор не заводил. Мы всё поняли.

– Сергей Андреев проклинает себя за то, что остался жить в Ростове.

– А я счастлив, что остался в Нижнем. Прекрасный город. От Москвы недалеко, часто там бываю. Хоть и не на Porsche езжу.

– Все из вашей команды живы?

– Сашка Щукин погиб в аварии. Арзамасская трасса опасная, одни пригорки. Все время кто-то навстречу выскакивает. Щукин был за рулем, в машине три человека. Умер он один.

– А Горелов? Дело было громкое: переехав из Нижнего во Владикавказ, он сломал ногу вашему Калитвинцеву…

– Мы второй год собираем ребят из «Локомотива». Приезжают Кураев, Кузьмин, Казаков, Вязьмикин… А Горелова нет. Телефоны молчат, на стадионе не бывает. Я выяснил: Игорь – директор крупной строительной конторы в Нижнем. Еще и в политику собрался.

– Хруст от ломающейся ноги Калитвинцева действительно был слышен?

– Да. Но никогда не скажу, что Горелов это сделал специально. Он всегда так играл. Вдобавок Газзаев из него сделал защитника. У нас-то он был нападающим. В каком-то интервью Горелов сказал, что Овчинников не взял его после матча в самолет «Локомотива». Но это и к лучшему. Не все наши ребята были настроены по отношению к Игорю по-доброму. Ситуация в полете могла обостриться.

– Овчинников извинялся «перед всем российским народом, что первым завез в страну бразильцев».

– Валерий Викторович всегда был в своих поступках экстравагантен: «Давай сделаем?» – «Давай!» Привез какой-то агент этих двоих.

– Сколько заплатили?

– Агент говорит: «Найдете 5 тысяч долларов? Отдавайте мне, я вам трансфер достану. Если сделку оформлять через федерацию футбола, те потребуют в десять раз больше». Ну пять-то тысяч мы нашли.

– Играть вообще не умели?

– На уровне нашей первой лиги. Первым делом Овчинников запретил им давать интервью – а то плели черт знает что. Загрустили быстро. Приехать из Бразилии – и очутиться на «Сортировке»…

– Это что такое?

– Железнодорожный район Нижнего Новгорода. Очень своеобразный даже по нашим меркам. Там база была у «Локомотива». Год бразильцы у нас болтались, один даже гол забил. Задачу выполнили – на «Локомотив» стало ходить народа в два раза больше. Каждая наша встреча с Найденовым начиналась и заканчивалась тем, что он этих бразильцев выпрашивал: «Надену на них ливреи, поставлю у входа на стадион».

Поговорить с ними было невозможно, так Овчинников после каждого матча звонил в Москву человеку, который их привез. Тот сидел с двумя телефонными трубками. В одну выслушивал крики и матюги Валерия Викторовича, в другую синхронно переводил все это бразильцам. Потом Овчинникову надоело, обоих на лавку посадил.

– Говорят, у здешних девушек они пользовались фантастической популярностью.

– Одна мама пришла – не знаю, по адресу или нет. Будто кто-то из наших бразильцев дочку наградил кожно-венерическим заболеванием.

– Прекрасная история.

– Валерий Викторович с женщинами о футболе не говорил: «У меня есть жена, с ней разговариваю. С чужими не буду». А то некоторые жены пытались быть агентами.

* * *

– Еще одна легенда того времени – собрание на семь часов.

– Если не на девять. Кажется, в десять утра сели, в семь вечера разошлись. Без обеда. Не выдержал только бывший спартаковец Чудин, часу на пятом выскочил из комнаты. Очень уж Овчинников на него наезжал. Но это ничего. Тут у друга моего, боевого генерала, затянулся день рождения. Потом я ему говорю: «Это сколько ж мы сидели?» – «Ерунда. Я в Чечне собрал аксакалов. Проговорили 18 часов…»

– Коллекция картин у Овчинникова удивительная?

– О, не то слово! Некоторые похожи на план эвакуации при пожаре. Я, глядя на них, заговорил, как моя двухлетняя внучка: «А это что? А зачем?» Овчинников скупал картины нижегородского абстракциониста Приданова. Говорил: «Это настоящее искусство. Когда он умрет, картины золотые будут».

– А художник все жив и жив?

– Жив. Кстати, в юности Валерий Викторович серьезно занимался иконами. Потом все украли.

Заметили ошибку в тексте? Выделите ее мышкой и нажмите CTRL + Enter. Спасибо!

Автор: FootballTop.ru

Bookmark and Share

Понравилась статья?

Проголосуй:
1
рейтинг
+1
-1

Комментарии

Зарегистрируйтесь для участия в рейтинге пользователей.

Лента новостей

16 декабря
Лучший футболист мира?