8 ноября, 2014 - 10:40

Денис Бояринцев: От отчаяния "плюнул". В "девятку"!

ДЕНИС БОЯРИНЦЕВ. У него теперь другой статус — летом 36-летний Бояринцев стал главным тренером молодежной команды «Торпедо», а с осени работает там же помощником у Валерия Петракова. Чем не повод напроситься на беседу? Интересно же узнать, изменился ли он или остался таким, каким мы его запомнили в игре — ярким, страстным и заряженным на борьбу

«НЕ ВЫСТАВЛЯЙТЕ ФУТБОЛИСТОВ ДУРАКАМИ»

— С июня тренируете. Освоились?

— Сначала трудновато было, остался совсем один — Михаил Белов ушел в основу. Мы вдвоем с администратором, а народу на просмотре много. Как сделать тренировку на 30 человек? Потом достал какой-то конспектик, чего-то вспомнил… Когда играл, записывал почти за всеми: Старковым, Федотовым, Черчесовым, Карпиным.

— Были варианты еще поиграть?

— Я должен был до зимы оставаться играющим тренером. Силы и желание играть еще были.

— И когда решилось, что заканчиваете?

— Когда ушел Александр Бородюк, а Белов перешел в основную команду помогать Николаю Савичеву. Предложили стать главным тренером «молодежки», и тут уже получалось без вариантов — надо было заканчивать играть. Согласился — нечасто появляется возможность сразу перейти к тренерской работе.

— От других кубов предложений не было?

— Были звонки из команд ФНЛ, второй лиги, но туда идти не захотел. В моем-то возрасте…

— В начале тренерской работы высыпаться удавалось?

— Куда там! Супруга была в положении плюс маленький ребенок — полгодика всего. Дома ничего не успевал. Поужинал, с ребенком чуть поиграл — и спать.

— Известный постулат: «Чтобы стать тренером, нужно убить в себе игрока». Вы убили?

— Часто слышу эту фразу, но пока не могу понять весь ее смысл. Имеется в виду, наверное, что нужно с другой стороны смотреть на футбол, перестраиваться. Думаю, я никогда не смогу убить в себе игрока. Когда работал главным тренером, старшие товарищи по тренерскому цеху говорили, что неправильно учавствовать в упражнениях, надо смотреть тренировки со стороны. Сейчас в «молодежке» главный — Валерий Юрьевич Петраков, и мне в этом плане полегче стало. Если в каком-то упражнении не хватает игрока, участвую.

— Что самое сложное в тренерской профессии?

— Сказать ребятам, которые приехали на просмотр: «Ты не подходишь, спасибо, до свидания». Для «молодежки» набирали состав, многим пришлось отказывать, это сложно. Надо занимать жесткую позицию, «резать мясо». Я же стараюсь объяснить, найти человеческий подход. Но все равно наверняка были обиды. Понимаю игроков, я за свою карьеру ни разу не слышал: «Ты не нужен».

— А когда вас не взяли на чемпионат Европы-2004?

— Это другое. Для меня счастьем было просто побыть в сборной, потренироваться… Поэтому никакой обиды на Георгия Александровича Ярцева не было.

— Учитесь?

— Поступил на категорию В. В феврале будет сессия. Самое интересное, что учусь с двумя ребятами, с кем играл еще в Новотроицке: Максимом Герасиным и Русланом Узаковым.

— Многие яркие игроки, становясь тренерами, меняются. Напускают на себя солидность, сдержанность. Никаких острот в высказываниях. Пример — Сергей Овчинников. Вы тоже начинаете сор-тировать, что можно говорить, а что нельзя?

— Это с опытом приходит. Однажды дал интервью, потом читаю — написано не моими словами. Звоню журналисту, он мне: «Нас читает 50 процентов пэтэушников, им так будет интересней». Говорю: «Подожди. Это молодежный сленг. Люди подумают, что Бояринцев — недалекий человек. А я себя отношу к другим 50 процентам!». Совет всем журналистам — давайте писать так, как есть, и не выставлять футболистов дураками.

— Может такое случиться, что скажете: «Не даю интервью»?

— Всякое может быть. Порой тренеры закрываются, когда команда проигрывает и ее поливают грязью. Иногда хочется выйти из раздевалки и быстрей все забыть, уехать и закрыться.

— 1:7 от Португалии? 0:3 — «Рубин» — «Рапид»?

— После «Рапида» из раздевалки вообще выходить не хотелось. Да и после 1:7 тоже…

«БЕРДЫЕВ ПОСОВЕТОВАЛ СХОДИТЬ В ЦЕРКОВЬ»

— Как к вам игроки обращаются?

— Денис Константинович. Сначала резало слух. Молодежь-то — понятно, а потом ребята из основной команды, с кем недавно играл, стали травить.

— Каким тренером лучше быть: демократом или диктатором?

— Сильный вопрос. Я много об этом думал. Ребятам 17-20 лет, возраст не самый простой. Первое время они на поле столько друг другу претензий высказывали! Вот я и решал — то ли жестко прерывать, то ли найти более гибкий подход? Выбрал второе.

— А если на шею сядут?

— Было такое опасение. Но мне удалось создать прекрасный коллектив. Когда в Уфе забили первый гол, вся команда подбежала ко мне поздравить с рождением дочки. Обнимались, люльку качали. Да, может, я не смог дать нужного результата, но как тренер вошел во вкус — и отдавать команду не хотелось. С другой стороны — поработать с таким опытным специалистом, как Петраков, — огромный плюс.

— Если вошли во вкус — от чего главный кайф ловите?

— Когда получается то, над чем работаем. Начали неудачно, но потом обыграли «Зенит» — и это было как глоток свежего воздуха. Потом две необязательные ничьи, потом провалились — три матча подряд проиграли… Но я понимал, в чем проблемы, работал над их решением.

— Жесткие методы использовали?

— У нас появилась «черная касса» за опоздания, за нарушения дисциплины. Жестким нужно быть, но только в определенные моменты, не все же время диктаторствовать.

— Разве Курбан Бердыев — не диктатор?

— Для кого-то — да, но я не считаю его таким. Курбан Бекиевич меня всего два раза на ковер вызывал.

— Когда вы на машине перевернулись?

— Нет, тогда он сказал: «Сходи в церковь, свечки поставь за то, что все хорошо завершилось и жив остался». А через три дня я два своих первых гола в премьер-лиге забил и две голевые отдал. 5:0 у «Ростова» выиграли.

«КОМУ-ТО НУЖЕН КНУТ, А КОМУ — КНУТИЩЕ»

— Кто самый жесткий тренер из тех, с кем довелось работать?

— Не помню, чтобы ко мне кто-то жестко относился. А самый требовательный — Станислав Саламович. Но не жесткий.

— Про Владимира Федотова вы говорили, что он чересчур добрый.

— Может, эти слова в его адрес были неправильными.

— В том интервью, где вы это говорили, читалась обида на Федотова.

— Нет. У Григорича же в «Спартаке» многое получалось. Это уже не доброта, а нормальное отношение к коллективу, к ребятам.

— Доброму тренеру сложно?

— Когда у тебя двадцать душ и все с разным характером, кому-то нужен кнут, а кому-то — кнутище. А кому и пряник. В этом плане мне Старков нравился. Он любил команду на базе собрать с женами, с детьми. В Тарасовке был такой закуток с шашлычницей.

— Нам кажется, что вы не сможете быть жестким тренером.

— Это вы меня в работе не видели!

— Вы же по характеру нежесткий.

— Это да. Есть моменты, когда хочется накричать на игрока. Но я не имею права унижать его словами. Можно в шутку: «Коряга, пробил не туда». Но не в жесткой форме. Я не имею права обзывать ребят, кричать на них матом. Это неметодично и неправильно.

— Дмитрий Аленичев говорил нам, что на тренировках никогда не матерится. А вы?

— Бывает, но не на кого-то, а так — в сердцах.

— Апельсин, как Валерий Газзаев, можете выжать? ЦСКА проиграл «Парме», он зашел в раздевалку, молча взял два апельсина и выжал их руками на пол.

— Зато стресс снял, легче стало. Заодно ребята свежевыжатый сок попили. Апельсин я не выжимал, но, когда играл, видел, как по раздевалке сумки летали, бутылки.

— Кто на вашей памяти самый эмоциональный тренер?

— Карпин.

— Динияр Билялетдинов недавно сказал — перед Карпиным все должны были лебезить.

— Не знаю, сложно комментировать. Были некоторые ситуации, но чего-то из ряда вон я не помню.

— Хорошо — что запомнилось от работы с Карпиным в 2009 году?

— Они с Ледяховым в таком порядке были, что хоть сейчас заявляй. А Лаудруп — тот вообще! Мог точной передачей метров на 50 своего найти. Видение поля — обалденное! Такие ходы находил, что невозможно описать.

— Когда Петраков пришел в «Торпедо», были мысли — сработаетесь, нет?

— Мы пообщались, и я сразу почувствовал, что все нормально, буду помогать, набираться опыта.

— Проблемы «Торпедо» с фанатами переживаете?

— Есть определенное недопонимание. Сложная тема, у каждого своя правда. Руководству и активу болельщиков нужно найти контакт.

— Вы тепло пообщались с фанатами после выхода «Торпедо» в премьер-лигу, позвали их в ресторан.

— Нет, это они сами пришли нас поблагодарить. В Самаре было. Пообщались в неформальной обстановке. Все нормальные ребята, у меня со всеми хорошие отношения.

«ЗНАРОК ЗАШЕЛ: “РЕБЯТА, БАТЮ НЕ ПОДВЕДИТЕ!”»

— Раньше говорили, что, когда будете заканчивать, с удовольствием поедете на пару сезонов в… Новотроицк.

— Давно это было. Тогда я не знал, как все сложится, сейчас вряд ли бы поехал. Мне в Новотроицке нравилось. Может, потому, что это моя первая серьезная команда. Там пришли первые успехи, трофеи.

— У кого были самые тяжелые сборы?

— У Валерия Знарка (отец главного тренера сборной России по хоккею Олега Знарка. — Прим. ред.) в «Носте». Это что-то с чем-то! Обязательно первый сбор в Новотроицке, по заснеженным холмам на базе.

— В минус 15-20?

— Может, и холоднее было, морозяки там хорошие.Помню, сидели мы на сборе недели две, «физику» закладывали, а потом поехали в Турцию. Когда на соседнем поле увидели тренировку нижегородского «Локомотива», подумалось: «Е-мое, как же хорошо, что мы в Новотроицке закладываемся, а не здесь!». Ребята из «Локо» в плюс 25 в болоньках круги наяривали. И мы такие рядом — в трусишках, в маечках. И занятия с мячом.

Случай вспомнил. Приехал парень на просмотр, кажется, из Питера. Побежали двенадцать по триста, снег — чуть ниже колена. Где-то на седьмом рывке он упал в сугроб, обед пошел наружу. Вечером сидим в холле у телевизора, он с сумкой идет. «Ты куда?» — «Нет, ребят, не моя команда».

— Знарок — жесткий человек? Легендарная история, как они в Риге с сыном против бандитов дрались.

— Оба духовитые. Сын однажды приехал в Питер — мы на Кирова играли. Зашел в раздевалку: «Ребята, батю сегодня не подведите!». Настоящие русские мужики, суровые духом. Но опять же не без юмора. Знарок- старший мог так пошутить, что мы потом минут пять собирались.

— Самое тяжелое упражнение в карьере — в «Носте»?

— Да, два теста Купера с паузой в пять минут. Один-то тяжело выдержать, а там еще и по снегу. Это сейчас все по науке расписывают. А тогда готовились четыре месяца, чтобы поиграть три с половиной. Вторая лига!

— Сейчас есть такие тренеры?

— Нет, сейчас индивидуальный подход к игроку. Оскар Гарсия в «Спартаке» интересно работал. Команда выходит из отпуска, бип-тест. Каждому пульсометр, высчитывается индивидуальный пульс. Сходишь с дистанции, когда уже не можешь бежать. Бежишь, пока не упадешь.

— Падали?

— Я — нет, но было тяжеловато.

ГРУППА ВЕЛЛИТОНА И КАРИОКИ

— Говорят, в «Спартаке» кто-то в отпуске такую штуку собаке приклеивал.

— Байка. Высчитывается индивидуальный пульс, на котором ты работаешь первый сбор. Команда разбивается на три-четыре группы. Каждый бежит в своем режиме. Если человек не готов, он будет переведен в четвертую группу. Так и говорят: «Петров, у тебя пульс завышенный, уходи на группу меньше».

— Петрову стыдно?

— Наоборот, лафа! В «Спартаке» это была группа Веллитона, Кариоки… Я их никогда в первой группе не видел, постоянно в четвертой. Мы их круга на три обгоняли…

Сам я от природы выносливый. В Новотроицке травили: «В конце сезона твою бровку менять надо — всю вытоптал. Когда тебя продавать будут?». А недавно на тренировке Петраков сказал, что на обоих флангах без проблем мог бы сыграть только Бояринцев. Приятно.

— 36 лет на поле ощущались?

— Увы. Вес набрал и никак не мог сбросить, до пяти лишних килограммов доходило. Скорость, может, и не падала, но выносливости не хватало.

— Самое необычное упражнение в карьере.

— Тони Берецки в «Спартаке» запомнился специфической работой по физподготовке. Потом болели такие мышцы, о существовании которых даже не знал.

— Расскажите про самую памятную установку.

— Самую короткую вспомнил. Мы знали, что все против нас, и судейство тоже. Тренер — на эмоциях, понимал, что будет очень тяжело. Стоит, листочек в руках — готовится. А потом вдруг смял его: «Либо х… пополам, либо п… вдребезги!». Состав назвал — и пошли.

А самая смешная была у Федотова. Играли против «Амкара». Называет состав соперника: «В обороне у них Сираков, Попов, Дринчич». Мы со стульев попадали, на этом установка закончилась.

— Готовитесь к установкам?

— Безусловно. Иногда смотришь на ребят — заряжены. А бывает — ха-ха, хи-хи, телефоны достали. Вот тут я могу жестко сказать!

— Когда игроком были, на штрафы попадали?

— Случалось. За опоздание в Тарасовку — там пробки ломовые. При Карпине минута опоздания — 20 долларов. Бывало, ребята на час опаздывали. В конце недели накапливалась хорошая сумма, могли с женами в ресторан пойти.

У нас, в торпедовской «молодежке», ребята с улыбкой деньги в кассу несут. Штрафы же не только дисциплинарные бывают. Между ног вратарю забили — с вратаря причитается. Всегда можно кого-то в «квадрат» поставить. 8 на 2, 9 на 2, если мяч между ног прокинули — 100 рублей.

— С кем у вас был самый тяжелый «квадрат»?

— Парфеша, Титов, Калиниченко, Аленичев, Ковтун. Завозили! Я в итоге просто встал: «Ребят, давайте в одно касание. Хватит в два, невозможно отнять!». К мячу не подберешься, все под дальнюю ногу…

«СТАРКОВА НЕ ПЛАВИЛИ»

— Самое непонятное по отношению к вам тренерское решение.

— В «Спартаке» забивал голы, выходя на замену. Казалось бы, этим зарабатывал себе место в составе. Но объявляют основу — меня нет. Или в следующей игре не забил, не сделал чего-то — опять на лавку.

— Как себя игроку в такой ситуации вести?

— Я молчал и работал. Есть тренер, он так видит. Обид не было. Было определенное непонимание. Пашешь, работаешь, забиваешь, приносишь команде очки… Дайте уже спокойно поиграть! Но сейчас я на некоторые вещи по-другому смотрю, стал больше понимать. Хорошо и правильно, когда играет сильнейший. Но, увы, так бывает не всегда.

— Если вам руководство скажет: надо поставить в состав такого-то футболиста, он дорогой, за него заплатили.

— Я такое видел, когда был игроком. Да, это несправедливо, но тренер в данной ситуации — заложник. Я пока не знаю, как буду себя вести. Будет ситуация — решу.

— Вы один из немногих, кто позитивно оценивает работу в «Спартаке» Старкова.

— Во-первых, если бы не Старков, я, может, и не заиграл бы в «Спартаке» — это он хотел крылатые фланги. Во-вторых, Юрий Первак (бывший гендиректор красно-белых. — Прим. ред.) собрал сильных ребят. Видич, Иранек, Ковач, Погатец. Не помню, чтобы за последние годы в «Спартаке» были футболисты такого уровня. Я к Петровичу очень хорошо отношусь.

— Что Старкова подкосило? Демарш Аленичева?

— Все в целом. Серия неудачная пошла, игры три-четыре. А в последнем матче — 3:0 вели у «Москвы», закончили 3:3…

— Помощник Старкова Клесов собирал на всех компромат и даже обнюхивал игроков — не выпил ли кто?

— Безусловно, солдатский подход. Александр Петрович более человечный, что ли.

— Ходили слухи, что 3:3 с «Москвой» — это команда Старкова плавила.

— Полностью не согласен! Никто никого не плавил — это точно. Ни разу в моей карьере не было такого, чтобы игроки от тренера избавлялись.

— А странные матчи? Бывало?

— По первой и второй лиге, но со стопроцентной уверенностью утверждать не могу. Просто когда знаешь силу футболистов и что ниже определенного уровня они опуститься не могут… А тут смотришь — ну, вообще! Слов нет.

— Кержаков, прощаясь со Спаллетти, назвал его двуличным человеком. У вас такие тренеры в карьере были? В глаза говорит одно, а за спиной — другое.

— Да это постоянно происходит, сплошь и рядом! Тренер тебе говорит: «Давай работай, молодец, я в тебя верю», а потом через третьи руки узнаешь, что у него совсем другое мнение: «Достал!». С одной стороны, получается, что ты ему в команде не нужен, он тебя практически на трансфер выставил, а с другой: «Давай, давай, мы с тобой». Не понимаю таких людей.

«С ВИДИЧЕМ ТРИ МЕСЯЦА НЕ РАЗГОВАРИВАЛИ»

— Самый памятный гол в карьере — с Нальчиком?

— После операции на замену вышел. Накануне за дубль забил. Эмоции — сумасшедшие! В том матче еще Кавенаги пенальти не забил. Я уже загрустил на лавке: «Ну раз не зовут…». Даже не разминался. А потом вышел, три раза мяч потерял. И от отчаяния «плюнул» — в «девятку»! Побежал — сам направо, майка налево. Лучший гол 2006 года!

— Счастливых голов, забитых в самых концовках дальними ударами, у вас несколько. Как получалось?

— Это от большой жажды играть, завоевать место в составе, доказать. Целился ли? Надо быть честным — бьешь в сторону ворот, а там мяч найдет дорогу. Когда до «рамки» метров 15-20, еще можно на технику исполнить, а когда дальше 25 — тут уже не выцеливаешь, бьешь наудачу.

— Такой мощный удар от природы или натренировали?

— Тренировал и много. Еще с «Рубина», Бекиевич иногда с поля выгонял. Потом в «Спартаке» с Максом Калиной сколько раз после тренировок оставались! В чем была прелесть советской школы? Преемственность поколений! С тобой не только тренер возился, но и ветераны. Олег Синелобов, помню, в Новотроицке, в Казани — Олег Нечаев: «Молодой, куда пошел? Мячи взял — работай!». Сейчас этого не осталось. Смотришь на «Спартак», а кто там сейчас из матерых? Чем мне, кстати, ЦСКА импонирует, у них российский костяк уже сколько лет держится: Серега Игнашевич, братья Березуцкие, Акинфеев… Многие клубы это потеряли. От «стариков» после 30 хотят избавиться.

— Кавенаги не заиграл в «Спартаке» — в чем была проблема самого дорогого игрока в клубной истории?

— Видно было, что у него лишний вес. Его надо было, как я сейчас понимаю, «выбежать». 20 минут на пульсе 140, чтобы сжег свою жировую. Наверное, опытные тренеры это видели. Но футболист куплен за такие деньги, игрок сборной Аргентины, скажет: «Зачем мне работать?».

— Ваши слова: «Я не люблю кулаками размахивать. Но если кто-то на тренировке выводит из себя, жестким подкатом ставлю на место».

— Это когда пошла первая волна легионеров, в «Рубине» еще. Южноамериканцы, если им пас не отдаешь, ручки вскидывали. Это немножко раздражало.

— Но вы и с другом — Алексеем Зуевым на тренировках зарубались.

— Да с Лехой — это ерунда! Дружеские зарубы.

— А какая самая недружеская?

— Да много ярких воспоминаний. Не хочу ворошить. Курбан Бекиевич мог для профилактики и по кружочку запустить. Чтобы я не распоясывался.

— А что бесило в легионерах «Рубина»?

— Чувствовалось особое к ним отношение. Это заводило, задевало. Мы тут пуд соли скушали, вышли в премьер-лигу, продолжаем пахать, а они на все готовое приехали. И дело даже не в зарплатах, на это я вообще никогда не смотрел.

— Получается, по жизни вы добрый, но на поле никому ничего не прощали.

— По-спортивному злой, да. Но без этого бы ничего не добился.

— Знаем историю — с Видичем в «Спартаке» схлестнулись.

— Три месяца потом не разговаривали. Но когда он уходил, хорошо расстались.

— Есть мнение, что он в России играл процентов на пятьдесят от того, что мог.

— Мне тоже казалось, что в знаменитом спартаковском квадрате «5 на 5» на четверть поля, где каждый играет с каждым, он очень быстро «умирал». «Физухи» не хватало. Помню, когда Видич уехал в «Манчестер Юнайтед», мы чуть ли не всей командой его матчи смотрели. Видно было, что на первых порах ему тяжеловато, но потом сумасшедшую форму набрал.

«ЗАЧЕМ ЭМЕРИ СТОЛЬКО БЕГАЕТ?»

— Взаимоотношения Бояринцева с судьями. После перехода к тренерской работе что-то изменилось?

— Я вам так скажу — уровень судейства падает. Не только в премьер-лиге, в молодежном первенстве тоже.

— Сергей Павлов в интервью «ССФ» рассказывал: «Пока судья ко мне бежит, я ему успеваю объяснить, кто он, что делает на поле и зачем».

— Старая школа! Ничего лучшего, чем было в Советском Союзе, еще не придумали. Раньше судья, если ты на него кипишь, так в ответ завернет, что тебе стыдно станет — замолкаешь до конца игры.

— На скамейке как себя ведете?

— Я спокоен! А чего мне качаться? У меня неделя была команду готовить. И по бровке не вижу смысла бегать. Как этот испанец — Эмери. Мне кажется, у него километраж больше, чем у футболистов! Не понимаю зачем? Может, это испанская школа такая, учат их, тесты сдают, кто больше пробежит?

— Анекдоты про тренеров знаете?

— Тренер дает установку: «Ребята, поле грязное, н

изом играть невозможно. Верхом тоже никак, у них вся команда высокая, без шансов. Но трибуны полные, вый-дите и подарите людям красивый футбол!».

— Борода вам для стиля?

— Да нет, сегодня как раз хотел побриться. В конце позапрошлого сезона меня фоткнули первый раз с большой бородой, в шапке. Бывает — нравится, бывает — сбриваю.

ФАРТОВАЯ МОНЕТА

— За «Спартак» переживаете больше других команд?

— Сейчас не так сильно, как раньше. Чего переживать, если из года в год повторяется одно и то же. Одни и те же трансферные ошибки, команда стоит на месте. Наверное, я рассуждаю как болельщик. Веришь, смотришь, болеешь, а потом раз — на выходе то же самое. Сейчас уже спокойно отношусь — для меня это коллектив близких людей, которые работают не только в основной команде, но и в академии, в «молодежке», в «Спартаке-2».

— Расскажите всем, благодаря чему вы на открытии «Открытия Арены» за ветеранов сыграли.

— Так под стадионом моя фартовая монета закопана! В 2007 году, когда строительство только начиналось, нас пригласили на торжественную церемонию закладки капсулы: Прудникова Сашку, Рената Сабитова, Егора и меня. Сказали: вот здесь будет стадион «Спартака». И мы, чтобы вернуться на это место и сыграть на нем, закопали по монетке.

— До церемонии или после?

— До. Быстренько ямку вырыли, все кинули в нее по монете, я — пятирублевую. Сработало — мы с Титовым вернулись.

— А Сабитов с Прудниковым?

— И они поиграют, просто не закончили еще.

— Понравилось, как на открытии за ветеранов вышли?

— Запомнил, как Симонян после матча сказал: «Денис, надо было больше мяч просить, хорошо же открывался!» — «Никита Павлович, так не видели меня! Тут такие звезды собрались: я не то что слова сказать не мог — бегал осторожно, чтобы не наступить на кого-нибудь».

— У вас в «Спартаке» дружная компания была: Ковалевски, Зуев, Калиниченко. Сейчас общаетесь?

— С Лешкой Зуевым тесно общаемся, он крестный моего старшего сына. Получил категорию С, продолжает выступать на концертах. Хочется, чтобы Лешка в футбол вернулся.

— Ковалевски прошлым летом на прощальный матч не звал?

— Я не смог поехать — свадьба была.

— Дзюба при вас начинал в «Спартаке». Сейчас думает над новым контрактом…

— Наверняка он хочет остаться в «Спартаке», но имеет хорошие предложения от других команд. Хочет остаться, но при этом не потерять в финансовых условиях. Наверняка ему уже суммы озвучили. Есть желание достойно продать свой талант.

— Из «Спартака» трудно уходить?

— Смотря из какого. Если образца 2007 года — конечно. Потом с Саламовичем в «Жемчужине» пересеклись, пообщались… Наверное, я тогда поторопился. Предлагали остаться, контракт двухлетний. Сейчас я понимаю — амбиции затмили разум. Играть хотелось! Мне казалось несправедливым, что кто-то играет больше, чем я.

Заметили ошибку в тексте? Выделите ее мышкой и нажмите CTRL + Enter. Спасибо!

Автор: FootballTop.ru

Bookmark and Share

Понравилась статья?

Проголосуй:
0
рейтинг
+1
-1

Комментарии

Зарегистрируйтесь для участия в рейтинге пользователей.

Лента новостей

13 декабря
Лучший футболист мира?